Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Карла и постаралась сгладить негостеприимность матери и сделать атмосферу дома намного теплее.

— Здравствуйте! — с искренней радостью и приветливостью встретила Карла Деузу и Албиери, открыв им дверь. — Мы вас очень ждали! Проходите в комнату. — Она указала на открытую дверь. — Антонио много расспрашивал о вас. — Карла взглянула на свекровь с легкой укоризной. — Малыш скучает без бабушки, он ведь так к вам уже привык.

На несчастную Деузу тотчас буквально обрушился шквал новых угрызений совести. Она и раньше страдала без малыша, корила и ругала себя всячески зато, что перестала его видеть, но... Проблемы с Лео оказались столь серьезны, что поглотили все внимание, все время, отобрали все силы Деузы. И ее уже не хватало ни на что другое, хотя она постоянно чувствовала себя виноватой перед Карлой и внуком.

— Прости меня, — повинилась танцовщица, — но все вышло так нескладно, так неудачно... Познакомься, это профессор Албиери.

Карла вежливо поклонилась и приветливо улыбнулась доктору. Тот, в свою очередь, внимательно рассматривал молодую женщину. Она ему с первого взгляда понравилась: симпатичная, без претензий одетая, с доброй улыбкой.

И тут из детской выскочил Антонио. Его давно мучило любопытство, и ему уже надоело ждать, когда, наконец, придет бабушка и этот загадочный новый дед. Одетти демонстративно не появлялась.

— Я уже прямо заждался! — закричал мальчик. — Вы так долго и медленно ехали, прямо ужас какой-то!

Он бросился к Деузе, радостно визжа, и она, просияв от счастья, подхватила ребенка на руки и прижала к себе. Карла с удовольствием, улыбаясь, наблюдала за ними. Албиерй стоял, совершенно ошеломленный.

Конечно, Деуза и Эдна ему говорили, что мальчик похож на Лео. Но чтобы так... Они были словно двойняшки, разделенные во времени. Доктор вспомнил все статьи на тему клонирования. Именно так там всегда и говорилось. Но авторам этих статей не удалось наблюдать ничего подобного в жизни, они описывали и предполагали лишь возможные, отдаленные на годы, десятилетия или даже столетия эксперименты, а Аугусто сумел и поставить такой эксперимент, и увидеть его результаты. Увидеть и поразиться.

— А что ты мне принесла? — требовательно и капризно спросил Антонио.

Он был довольно сильно избалован матерью и бабушками, несмотря на их не слишком большие доходы. Просто они все отдавали в первую очередь мальчику, и он давно осознал это и привык к тому, что занимает главное положение в доме.

Деуза опустила его на пол и взволнованно засуетилась. Как это она сразу не вспомнила о подарках? Сегодня они были куда богаче и их оказалось намного больше, чем обычно, ведь Деуза так давно не заходила к Карле. И донна Мосинья, в свою очередь, нагрузила дочь презентами для своего правнука.

Поэтому Деуза долго освобождала свою объемистую сумку, а Антонио и Карла внимательно наблюдали, мальчик — с интересом и еле сдерживаемым любопытством, а Карла — с удовольствием и одобрением. Она была не столько корыстолюбива, сколько излишне эгоистично влюблена в сына, а потому всегда слишком ревниво следила за тем, как относятся к нему окружающие. И плохо приходилось тому, кто почему-то не выражал и не проявлял к Антонио должной любви и не высказывал восхищения. Карла тотчас становилась злобной фурией, готовой загрызть любого за своего ребенка.

В принципе, многие матери таковы и даже считают, что именно так и нужно себя вести, что как раз они — самые лучшие матери на свете. Жизнь доказывает обратное, но эти матери-наседки не желают признавать ее доводов. Они живут по-своему, и перевоспитать их невозможно.

Пока Деуза щедро одаривала внука игрушками и одеждой, а Карла все это рассматривала, разложив на диване, Албиери не мог оторвать глаз от мальчика. Казалось, будто это Лео, маленький Лео, неожиданно вернувшийся на много лет назад, в свое детство. Точно такой же избалованный, требовательный, капризный... Хотя... Лео не очень-то интересовался игрушками. Он намного больше любил бродяжничать, предпочитал бегать по улицам и дворам, где-то носиться, надолго исчезать... Таким же и вырос. А этот, Антонио? Каким будет он?

Доктор задумался, глядя на малыша и Деузу, хлопочущую возле внука и безумно довольную. Как это она могла так долго не заезжать к Карле? Как сумела столько времени не видеть внука? Нет, это непростительно. А главное, как она выдержала целую вечность без малыша? Деуза без конца задавала самой себе эти вопросы, но не находила на них ответов и страшно расстраивалась, продолжая без устали ругать саму себя.

Однако сейчас, возле своего ненаглядного Антонио, Деуза постепенно становилась умиротворенной и благодушной.

— Мы сейчас будем с тобой играть, — нежно ворковала она. — И ты мне расскажешь свои новые истории. Наверное, за то время, пока я не приходила, ты насочинял их во множестве?

— А почему ты так долго не приходила? — настойчиво спросил Антонио, уставившись прямо в глаза бабушки потемневшим немигающим взором.

Деуза смутилась:

— Видишь ли, так получилось... Было много дел... И болезни тоже... Но теперь все будет иначе.

Она с надеждой на поддержку заискивающе поглядела на Карлу, но та демонстративно отвернулась к окну, пристально рассматривая безоблачное небо.

— Ладно, пошли! — закричал Антонио, сгребая с дивана новые игрушки. Затем он цепко схватил бабушку за руку и поволок за собой в детскую. — Я тебе сейчас все расскажу!

— А что это за истории, о которых упоминала Деуза? — неуверенно спросил оробевший доктор у Карлы, когда они остались вдвоем.

Та повернулась к нему и вновь приветливо улыбнулась. 

— Сейчас узнаете...

Маленький Саид обжился в Нью-Йорке прекрасно. Его полюбили, некоторые его просто обожали, к нему искренне привязались все соседи. Американцы, даже случайные встречные и едва знакомые люди моментально выделяли его из всех детей, он нравился всем без исключения. Говорить он начал сразу на трех языках, причем английскому его никто не учил. Так что Саид свободно мог общаться с матерью на ее родном языке, с отчимом — на португальском, с соседями и новыми приятелями — на английском.

— У парня замечательный характер, — часто добродушно повторял Сесеу. — Он пошел не в отца. И это отлично!

Действительно, Саид-младший ничем не напоминал старшего. На редкость общительный, доверчивый и веселый, он располагал к себе уже одной только своей широкой искренней улыбкой. С отчимом он тоже сошелся запросто, быстро к нему привязался, но почему-то упрямо избегал называть его папой, как Рания ни