Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
— Вечером придут бабушка Деуза и твой новый дедушка! — сообщила Карла сыну, заглянув в детскую.
Тот важно наморщил лоб, пытаясь осмыслить полученную информацию. Что это даст ему, Антонио? Что принесет ему визит бабушки и какого-то там нового, еще не известного ему деда? Антонио был прагматичным, очень деловым от природы человечком и все рассматривал с позиции личной выгоды. В общем, решил он, в конце концов, приход родных людей всегда интересен и полезен. А дальше стоит посмотреть на них и разобраться в их достоинствах и недостатках.
Все трое — Одетти, Карла и Антонио — с нетерпением ждали приближения вечера. Мальчик даже плохо спал днем, непрерывно просыпался и вскочил раньше положенного времени.
— Пришли? — закричал он, едва разлепив глаза.
— Да нет, что ты! Еще рано, — попыталась успокоить его мать. — Спи! Они придут попозже, я тебя непременно разбужу. Хотя вообще в это время ты всегда уже встаешь сам.
— Нет, я лучше спать больше не стану! — отказался Антонио. Он боялся пропустить интересный и важный момент. — Мне больше не хочется. Буду играть.
Он отправился к своим игрушкам и начал их раскладывать на ковре. Карла внимательно наблюдала за сыном. Она часто сидела рядом с ним в детской и смотрела, как он играет. Сын Лео, удивительно похожий на него... Каким он будет, каким вырастет? Будет ли похож на Лео по характеру и складу души также, как внешне? Мать утверждала, что на кого похож человек внешне, на того же похожи внутренне, это, мол, истина. Наверное, мать права... Тогда что же? Значит, Антонио будет просто копией Лео? Но это ведь страшно!
Карла вздохнула. Она не хотела такого расклада, но от судьбы никуда не спрячешься. А можно ли воспитать человека не таким, как запрограммировала его природа? Можно ли с ней спорить, ей противостоять? Какой сложный вопрос... Что вообще можно сделать против воли Бога?
Карла выросла не слишком верующей, но в самые тяжелые моменты своей жизни обращалась к постулатам христианства, припоминала его основы и законы.
Албиери нарушил эти законы, пошел против них. Что получилось — известно. Ничего хорошего из этого не вышло.
Антонио увлеченно играл. В такие минуты — Карла давно это заметила — мальчик уходил в свой собственный мир, отрешался от окружающей действительности, становился замкнутым, сосредоточенным и погруженным в себя. В свою душу он упрямо не пускал никого, несмотря на юный возраст. Карла ждала, что сын станет всем с ней делиться, рассчитывала, что он будет посвящать ее в свои маленькие и большие, смешные и наивные тайны, раскрывать ей их. Но жестоко ошиблась. Все сложилось совсем иначе.
Едва начав говорить — а Антонио стал произносить целые фразы довольно рано для мальчика, чем поразил мать и бабушку, — малыш тотчас продемонстрировал удивительно раннюю для его возраста сознательность и поразительную самостоятельность. У него словно уже имелись в запасе или были выработаны на все про все свои собственные мнения.
«И когда это он успел? — без конца всякий раз изумлялась Карла, выслушивая сына. — Рассуждает, как многоопытный старец, как человек, уже немало поживший и умудренный жизненным опытом».
Хотя, конечно, так было далеко не всегда. Порой суждения Антонио звучали наивно, по-детски смешно и забавно. Но все равно это были неизменно абсолютно самостоятельные, ни от кого и ни от чего не зависимые высказывания.
Обратила на это внимание и Одетти.
— Интересный у нас малыш, — как-то однажды заметила она задумчиво. — Уж больно умный.
И в кого пошел? Какие-то истории вечно сочиняет...
Фантазер Антонио действительно любил придумывать сказки о каждой своей игрушке, о любом предмете в квартире. И всегда рассказывал их сам себе, не обращая внимания на мать и бабушку. Воображения у него было в избытке.
— Этот камень раньше жил в море, — начинал он свое повествование, рассматривая и перебирая украшения матери. Это было и оставалось его излюбленным занятием с самого раннего детства. — Там у него был домик из раковин, чтобы его не съели акулы, приняв за маленькую рыбку. Они ведь легко могли ошибиться! Вот он жил так там и жил. Этот камень прежде был совсем некрасивый, бесцветный, не то что теперь! А потом он подружился с водорослями. И они, как лучшие друзья, в знак дружбы покрасили его своими стеблями и подарили ему такой красивый зеленый цвет, что все вокруг прямо восхитились! Но тогда камень стал бояться еще больше: он ведь теперь уж очень бросался в глаза. А потом как-то пришла к морю купаться одна красавица. Совсем как моя мама! И водоросли сказали камешку: «Плыви к ней! Она тебя возьмет, и ты будешь жить у нее в перстне на пальце. На тебя все будут смотреть, и тобой все станут восхищаться!» — «Но я не умею плавать!» — расстроился камешек. Тогда водоросли подхватили его и вынесли на самый верх, передавая от одних травок другим. И красавица сразу заметила красивый сверкающий камень, схватила его и принесла домой. А потом отдала ювелиру и получила замечательный перстень. И все смотрели на камень и им любовались. Это вообще-то была моя мама, с этим камнем...
Антонио замолчал, очень довольный своей очередной выдумкой.
— Ну ты подумай! — сказала дочери потрясенная Одетти. — Оттуда он берет эти бесконечные истории? Я ничего не понимаю...
— Да нам и не надо понимать, — отозвалась притихшая Карла. — Нам не дано, а ему дано. Он необыкновенный ребенок, это ясно. И намучаемся же мы с ним!
Одетти согласно кивнула:
— Что правда, то правда. У необычных детей необычные характеры и судьбы. Ничего, мы с ним поладим. Он, кажется, вполне спокойный и разумный малыш. Не то что его отец...
Одетти неодобрительно и скорбно поджала губы. Она никак не могла смириться с тем, что ее дочери так несправедливо выпала одинокая судьба, и простить этого негодяя Лео, так холодно и грубо бросившего Карлу и отказавшегося от собственного сына Антонио. Ее отношение к Лео перешло на его мать, а теперь — и на так называемого отца.
Поэтому вечером Деузу и Аугусто ждал отнюдь не теплый прием. Конечно, Одетти всегда старалась сдерживаться ради дочери и внука, но ей далеко не всегда удавалось это сделать. Излишне эмоциональная и вспыльчивая по природе, она вообще плохо умела держать себя в руках. Счастье, что Карла удалась не в