Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
«Странно, — нередко теперь невесело размышлял Шанди. — Как много я не понимал! И как много наверняка еще не понимаю!»
Он все чаще и чаще вспоминал Мел и все, что было с ней связано. Почему они расстались? Зачем? Да, он, конечно, в основном виноват сам. Но он устал, действительно замучился с этими ее наркотиками, болезнями, постоянными почти не решаемыми проблемами. Устал, замучился и все бросил... Имел ли он право так поступать, режа по живому? Не совершил ли ошибку? Не принял ли свою закономерную, естественную усталость за охлаждение к Мел, за исчезновение настоящего чувства? Это было так легко — ошибиться тогда... Да и вообще промахнуться всегда очень просто. Трудно сделать правильный выбор, точный, продуманный, верный шаг. Почему это всегда так сложно?..
В последнее время ему очень хотелось увидеть Мел, и это его удивляло. Но она не появлялась в те часы, когда в доме Феррасов находился ее бывший муж, несмотря на то, что он никогда никого ни о чем не предупреждал, никого не ставил в известность о своих приездах. Она всегда словно чутко угадывала время его визитов и, сознательно или бессознательно, избегала встреч с ним. Будто боялась бередить рану в своей душе, не хотела будить безмятежно уснувшее сердце, опасалась тревожить его, успокоившееся ненадолго, пусть даже на какие-то мгновения.
Шанди рассматривал это именно так. И вряд ли ошибался в своих предположениях. Хотя он уже понаделал столько ошибок... Разве не мог он промахнуться вновь?..
Шанди с удовольствием играл с сыном, усевшись на большой ковер. Далва искоса наблюдала за ними.
— Как ты живешь? — вдруг спросила она.
Раньше она никогда не задавала подобных вопросов, и Шанди удивился и насторожился.
— Да нормально, — отозвался он. — Много работы, и это хорошо. Много клиентов, клиника завоевала авторитет, и, значит, деньги будут. А потом... — он помолчал, — потом работа отвлекает от всяких нехороших назойливых мыслей, которые так и лезут настырно в голову.
— Смотри, какую машину подарила мне мама! — воскликнул малыш и положил на колени отцу роскошный игрушечный автомобиль.
— Мама была вчера? — наугад спросил Шанди.
— Нет, сегодня утром, — ответил мальчик. — Такая красивая! Только грустная...
Он задумался, еще раз вновь припоминая мать. Да, все правильно: красивая и грустная.
— Она спрашивала о тебе...,
— Обо мне? — изумился Шанди. — И что же ты ей сказал?
— Сказал, что ты часто приезжаешь. И что мы с тобой и бабушкой Журой часто ездим к вам домой. Папа, почему у нас так много домов? Давай заведем один общий, где жили бы все вместе: мама, ты, бабушки, дедушки и моя любимая Далва!
Малыш вскочил и бросился к нянюшке, обнял ее и прижался так крепко, словно хотел никогда не отпускать ее от себя. Шанди-два обожал старую няню. Да и как можно было ее не любить, относиться к ней иначе?
Шанди смутился и растерянно посмотрел на Далву. Она ответила ему строгим задумчивым взглядом. Что ответить сыну, Шанди не знал. Но малыш ждал ответа и, оторвавшись на миг от Далвы, вопросительно повернулся к отцу.
— Это замечательная идея, — пробормотал Шанди. — Ты здорово придумал о нашем общем доме... Надо будет все как следует обмозговать.
— Ура! — закричал малыш. — Значит, мы будем все жить вместе? И ты, и мама?
Он, как любой ребенок, стремился организовать дом и семью, без чего ни один малыш на свете не представляет себе нормальной жизни.
— Ну да... — окончательно смешавшись, еле слышно пробормотал Шанди.
Далва смотрела на него с ласковой укоризной и бесконечной жалостью.
— Мама, сегодня приедут Албиери и Деуза, — объявила Карла матери.
— Вот не было печали! Только их нам и не хватало для счастья! — воскликнула возмущенная Одетти. — Эта так называемая бабушка совершенно бросила тебя и ребенка! Носа уже сколько времени не кажет! И вот вам, пожалуйста! Решила вдруг явиться! Да еще с профессором! С чего бы это?
— Они хотят видеть Антонио, — объяснила Карла, стараясь сдержаться и не вспылить в ответ.
Одетти грозно уперла руки в бока и повела локтями.
— Вот как? Видеть Антонио? А какое отношение они к нему имеют? Деуза — ну, ладно, допустим: она бабушка. Все-таки этот паразит Лео — ее сын. А профессор-то что? Чего он лезет не в свое дело? Кем он приходится Антонио?
— Дедом, — мрачно сообщила Карла. — Потому что Лео всю жизнь считает Албиери своим отцом.
— Ах, вот как?! — взвилась вконец обозленная Одетти. — Он так считает? Что за ерунда! Какой он ему отец?! Обыкновенный горе-экспериментатор, неудачник, каких полным-полно!
— Почему же он неудачник? — справедливо возразила тоже закипевшая Карла. — Он — единственный на свете, кто сумел создать человеческий клон! Ему одному это удалось. Он, можно сказать, гений, а ты говоришь — неудачник!
— Я знаю, что говорю! — не сдавалась разгневанная Одетти. — Пусть даже он создал этого клона! Все равно вся его работа — сплошная ошибка и заблуждение. И что толкового вышло из этого Лео? Непутевый малый! Это видно каждому. Да и сам профессор, я слышала, очень теперь раскаивается в своем поступке и страдает, видя результат. Разве не так? Ну, скажи!
Одетти победно вздернула нос кверху. Она была убеждена в справедливости своих категоричных оценок. Однако дочь думала совершенно иначе и соглашаться с развоевавшейся матерью не желала.
— Так, да не так вовсе! — недобро заявила Карла и резко оборвала разговор на эту тему. — В общем, готовься к приему гостей! Постарайся, мама, чтобы все у нас получилось на «отлично»!
Одетти фыркнула:
— Ладно уж, постараюсь. Чего не сделаешь ради единственных дочери и внука!
И она возмущенно выплыла из комнаты. Карла смотрела матери вслед, пока за той не закрылась дверь. Она тоже была далеко не всем довольна в своей жизни, но пыталась всеми силами сосредоточиться на лучшем и стремиться к лучшему. Тогда — она твердо верила в