Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Карла забеспокоилась сильнее. Несмотря на равнодушие и жестокость Лео, в ее душе так и не появилось ни ненависти к нему, ни презрения, ни желания его бросить навсегда, отказаться от своих попыток его вернуть и жить по-своему, по-новому, без него. Конечно, она часто злилась на Лео, проклинала, впадала в отчаяние. Но эти чувства, внезапно разыгравшись, быстро гасли и Карла, закусив губу, снова набирала давно выученный наизусть номер, и ждала, ждала, ждала... Она упрямо верила в то, что дождется, была убеждена, что ей обязательно улыбнется удача.

— И как тебе только не надоело? — часто раздраженно твердила мать. — Сколько можно так унижаться перед этим паразитом?! И так себя не уважать! Да и вообще, зачем он тебе нужен, этот

голодранец? Уж если искать мужа, так богатого! Чтобы мог обеспечить семью. Иначе будешь всю жизнь еле-еле сводить концы с концами. Разве ты этого хотела?

Карла молчала. Да и что отвечать? Зачем спорить, для чего? Мать во многом права, но у нее свое мнение, а у Карлы — свое. Каждый хочет жить по-своему. Это разумно и правильно. А насчет богатого мужа... Они с матерью такого уже искали. Прямо стыдно вспомнить.

Мать пошумела, повозмущалась, да и замолкла. Надоело без толку сотрясать воздух. Только часто неодобрительно покачивала головой, поглядывая на дочь.

— А почему мне нельзя приехать? — неуверенно спросила слегка оробевшая Карла у Деузы. — Лео против?

Деуза вздохнула. Ну конечно, против.

— Я все знаю, — продолжала Карла. — Это ведь никакая не новость. Поэтому не бойтесь меня оскорбить. Я не обижусь — привыкла.

Деузе вновь стало очень жаль молодую женщину. И никуда не деться от этой жалости, никак от нее не избавиться. Она уже просто устала всех жалеть и всем сострадать.

— Хорошо, я подумаю. Подожди, — беспомощно повторила маникюрша.

Сейчас, когда профессор заявил о своем желании видеть Антонио, она живо припомнила свой последний разговор с Карлой. Та хочет видеть Лео, этот — малыша. И каждый из них по-своему прав, оба настаивают на нем вполне справедливо и разумно. Как же иначе? Но что делать ей, Деузе? И кто, наконец, пожалеет ее?!

Албиери ждал ответа. Все от нее постоянно что-то ждут... Как она устала от всего этого!

— Конечно, конечно, — пробормотала несчастная танцовщица. — Я договорюсь с Карлой. Когда вам удобно?

— Это все равно. Я могу в любое время, — обрадованно отозвался доктор. — И как можно скорее. Не знаю, почёму, но мне очень хочется видеть этого ребенка...

Деуза попрощалась и тотчас набрала номер Карлы. Та тоже обрадовалась, услышав голос свекрови.

«Бедняга», — в который раз подумала танцовщица.

— Профессор очень хочет повидать нашего малыша, познакомиться с ним, — с трудом выговорила Деуза.

Она понимала, что Карла ждала от нее совсем иных слов.

— Можно завтра, — разочарованно и печально отозвалась та, немного помолчав. Ей нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. — Часов в пять. Антонио уже проснется.

— Тогда жди нас завтра в это время, — с наиг-ранной бодростью сказала Деуза. — А с Албиери тебе все равно рано или поздно пришлось бы по-знакомиться: родной дед как-никак. Мальчику в жизни пригодится. Даже, возможно, станет необходимым.

Карла ничего не ответила.

Сесеу изучал Америку. Конечно, с ее музыкой и музыкальными группами он был знаком и раньше, но теперь ему предстояло понять, какую нишу его музыканты и он сам здесь сумеют занять. Предстояло определиться в чужой стране и в ней пробиться к успеху. А сделать это в Штатах, стране, богатой на рок-группы, было ох как непросто.

— Здесь нам ничего не светит, — ворчали музыканты. — Надо было ехать в другую страну... И чего мы сюда ломанулись?

Сесеу пока помалкивал. Он дотошно исследовал обстановку.

Америка всегда была очень трудной для завоевания страной и таким же тяжким рынком для маленьких независимых фирм. Некоторые утверждали, что добиться здесь успеха невозможно в принципе. Давили условия гигантов музиндустрии, доставка дисков к прилавкам превратилась в подлинный кошмар. Даже самая успешная независимая фирма Штатов была более известна в Британии и Европе, чем в крупных американских городах. Поэтому независимые фирмы даже и не помышляли о конкуренции с «Коламбиа», «Кэпитол» или «Уорнер Бразерз».

Америка исконно была законодательницей рока. Действительно, здесь одна только группа «Aerosmith» чего стоила.

A «Creed», «The Doors», «Rolling Stones», «Guns N’Roses», «Led Zeppelin», «Nirvana»...

Сесеу хорошо знал историю американского рока. Но для него не являлось секретом и то, что наркотики настолько прочно вошли в рок-культуру, что о них даже не вспоминали. Разве только тогда, когда кто-нибудь умирал от передозировки. Музыканты часто играли и пели под кайфом.

Героин, экстази, ЛСД... Одурманенное наркотой новое поколение музыкантов, эти офигенно-восхитительные волшебные грибы города, не могли не вызывать обеспокоенность прессы суровой правдой жизни, скрытой за фасадом мишурных рассказов о рок-н-ролльной тусовке. Но такова быта жуткая природа славы: пропахшие запахом смерти предыдущие десятилетия.

Да, неслучайно Сесеу ненавидел наркотики.

И теперь коллективу Сесеу предстояло сразиться с этими гигантами рока и победить. Не слишком ли много они на себя взяли?

Шанди часто приезжал в дом Феррасов к сьшу. Теперь, когда Мел здесь не жила, наведываться сюда ему стало намного удобнее и свободнее. Он чувствовал себя тут иначе — легче, не столь напряженно, как раньше. И с улыбкой входил в детскую. Шанди-два, давным-давно запомнивший и признавший всех своих многочисленных родных и знакомых семьи, радостно бросался к отцу навстречу.

— Как он любит тебя! — ласково, вкрадчиво пела Далва. — Как к тебе привязан! И к твоей милой матери тоже. Она мне теперь очень даже нравится. Такая приятная, симпатичная женщина! Я ее искренне полюбила. И почему раньше я так нелепо себя вела? Что мне в ней не нравилось? Просто глупо. Тебе с ней очень повезло. И малыш всегда с удовольствием отправляется с ней к вам домой. Все хорошо...

Она умолкала. Шанди посматривал на нее насмешливо. Что уж тут нянюшка нашла такого хорошего?

Его жизнь не сложилась. Хотя есть и заботливая любящая мать, и чудесный сын, и свой дом, и интересная и довольно выгодная работа... Кажется, нет причин унывать. Да вот слишком многого не хватало Шанди в этой жизни. Или он просто зарвался и его желания и требования чрезмерны?

Дора вела себя спокойно, держалась приветливо,