Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Мы проехали с Сальвадором, есть кое-какие дела, которые нужно уладить перед свадьбой.

— Эй, ты кому звонишь? — крикнул Сальвадор.

— Отстань! — прикрыв трубку рукой, бросил Андреа и тут же нежно добавил, уже в микрофон, — Лаура, я хочу тебе сказать, что люблю тебя.

— Идиот! — тут же воскликнул Сальвадор, нимало не заботясь, слышит его Лаура или нет.

— У меня пробило колесо, и мы находимся километрах в двадцати от Римини.

— Ты собрался отдыхать без меня? — с укором произнесла девушка.

— Да нет...— замялся Андреа, — я только довезу Сальвадора, у него там встреча, а сам сразу же вернусь, и мы с тобой встретимся.

— Боже мой, — воскликнул Сальвадор, — зачем я только с тобой поехал! Сперва делаешь человеку услугу, а потом он бросает тебя на половине дороги.

Андреа жестами и мимикой показывал своему приятелю, чтобы тот замолчал.

Но Сальвадор не унимался:

— Ты гнусный обманщик и безвольный дурак! Тебе предоставилась последняя возможность в жизни как следует поразвлечься, а ты пренебрегаешь ей!

— Я люблю тебя, Лаура, — мечтательно растягивая слова, назло своему приятелю произнес в трубку сеньор Давила.

— Нет, у меня сейчас прямо-таки слезы из глаз брызнут, — кривляясь, передразнивал своего приятеля Сальвадор Маньоли, — такая трогательная сцена! Двое влюбленных, разлученные расстоянием...

— Вот и все, что я хотел тебе сказать. Сегодня же вечером я вернусь в Рим, и мы с тобой встретимся.

— Но отец запретил тебе...

— А если бы он запретил нашу свадьбу?

— Тогда я не послушалась бы его.

— Так не слушайся и сейчас.

— Не знаю, Андреа... поступай, конечно, как знаешь, но я не советую тебе возвращаться в Рим. Подумай еще немного. Я не обижусь, если ты приедешь, но и не расстроюсь, если мы увидися только через неделю на нашей свадьбе. Целую тебя, до свидания.

Андреа повесил трубку.

Сальвадор не пытался скрыть своего раздражения.

— И что, Андреа, ты даже не хочешь извиниться передо мной?

— Но что я могу поделать? Я и впрямь скучаю по Лауре, а она скучает по мне. Мы должны встретиться и не позже, чем сегодня.

— Нет, — остановил его Сальвадор,— скажи, что ты пошутил, ты говорил в пустую трубку, чтобы специально позлить меня.

— Я люблю ее. Ты видишь это сам.

— Ты невозможный человек, — сеньор Маньоли состроил плаксивую мину. — Ты только представь, четыре девочки ждут нашего появления, они уже извелись. А тут еще пробитое колесо... Если ты хочешь, чтобы они кончили без нас, то тогда можешь отправляться в Рим прямо отсюда, я тебя держать не буду.

— Они хорошенькие? — не очень-то уверенно поинтересовался Андреа.

— Ты даже не можешь представить себе, какие это девочки — богини! Если бы у них было чуть больше денег и они могли бы прилично одеться, то наверняка вышли бы замуж за герцогов и принцев. А так им приходится довольствоваться нами. Но одно утешение — снимать с них одежду не так уж долго. У каждой из них по паре белья и не у каждой есть джинсы и рубашка.

— Ты же знаешь мои принципы, — сказал Андреа, — я могу иметь дело только с чистыми женщинами, а если они потные, то меня от них воротит.

— У каждого свои извращения, — рассмеялся Саль-вадор, — меня, например, больше всего возбуждает запах. Но самую грязную женщину всегда можно помыть, душ у них в доме есть.

На лице Андреа отразилось колебание, и Сальвадор не преминул воспользоваться им.

— Ты только представь, каждая из них — это настоящий клад. Грудь шестого или седьмого размера.

— Я в этом не очень понимаю.

— Ну, если хочешь, я покажу тебе руками.

— Не надо.

— А ты помножь этот размер на восемь.

— Почему на восемь?

— Девочек-то четыре! И вот эти четыре богини сидят и ждут, пока два идиота, один из которых сходит с ума по своей невесте, приедут к ним.

— Ну что я могу с собой поделать, если это любовь? — возразил Андреа.— Мне хочется видеть Лауру и тут ничего не попишешь.

— Нет, приятель, ты еще не научился в свои годы рассуждать здраво. Ты испытываешь к ней любовь или страсть?

Андреа задумался.

— Наверное, все-таки любовь.

— Вот-вот, — поддержал его Сальвадор, — а любовь наиболее живуча, если ты находишься с предметом своего обожания на расстоянии и если вы не можете встречаться, а только обмениваетесь письмами и телефонными звонками.

— А что такое страсть?

— Страсть — это когда ты не можешь усидеть на месте, когда тебе непременно нужно уложить женщину в постель. И если ты не успеваешь приехать к ней, то делаешь это с любой встретившейся тебе подходящей женщиной.

— Я как-то слабо себя представляю на этом месте.

— А я слабо представляю тебя в роли мужа. Нет, наверное, мне придется еще более красочно расписать красоток, поджидающих нас — так, чтобы ты понял, что хочешь потерять. Твоя Лаура им в подметки не годится, она по сравнению с ними плоская, как доска, и холодная, как рыба. Я не говорю, что с этими девочками есть о чем поговорить, но мы не затем едем к ним. Вот вернешься в Рим и вдоволь наговоришься со своей Лаурой.

Автомеханик, занявшийся было ремонтом покрышки, совсем развесил уши и не скрывая своего интереса, уставился на беседующих мужчин.

Андреа прикрикнул на него:

— Чего уставился, делай свою работу!

— Извините, сеньоры, — и механик принялся доставать покрышку.

— Значит так, — подытожил Андреа, — я довожу тебя до Римини, сдаю в руки девочкам, и ты развлекаешься. А сам возвращаюсь в Рим. Я не хочу отводить взгляд, когда встречусь с Лаурой.

— Наденешь черные очки и все будет в порядке. Если ты сейчас не согласишься ехать со мной в Римини и остаться там, то я прокляну тебя навек, потому что в отличие от тебя я испытываю не любовь, а страсть.

— Ладно, не горячись,— пытался урезонить своего приятеля Андреа, — я доезжаю до Римини, смотрю на твоих девочек, а там решаю, что делать дальше.

Тут в разговор вступил автомеханик:

— Сеньор, мне, конечно, неудобно, но я слышу ваш спор и думаю, ваш друг прав.

— Машина готова? —