Эдера 3 - Мирослав Вячеславович Адамчик

— Мрачная перспектива, — констатировал Андреа и вспомнил, как он, когда входил в дела фирмы, мог по нескольку недель не встречаться с женщинами и не испытывать от этого никакого дискомфорта.

— Наверное, ты прав, Сальвадор, так оно и будет. Но я все равно люблю Лауру.

— Любишь, любишь... Заладил,— передразнил Сальвадор ,— одно дело любить, другое — испытывать страсть.

— Понимаю, ты сейчас примешься рассказывать мне о всепоглощающей страсти, такой, которая ломает судьбы. А я не собираюсь становиться примером для последующих поколений. Мне достаточно тихой любви, такой, чтобы душа не пылала пламенем, а медленно тлела. А я, как только мне этого захочется, мог бы раздуть из этого уголька настоящий пожар.

— Ты не успеешь заметить, как он потухнет.

Разозленный Андреа Давила прибавил газ, и машина понеслась так быстро, что не ощущалось даже стыков между бетонными плитами покрытия.

Впереди на шоссе стояла девушка и голосовала, вскинув большой палец правой руки. Рядом с ней стояла небольшая дорожная сумка.

— Прихватим? — спросил Сальвадор.

— Ни в коем случае,— даже не глядя в ее сторону, Андреа пролетел мимо, услышав вслед обидное: «Дурак!»

— Ну вот, ты уже и обидел человека. А за что, про что — тебя даже не интересует. Она стояла на обочине шоссе и вряд ли ей куда-то хотелось ехать. А тут видит, двое свободных молодых людей, к тому же, как видно не бедных... Ты, Андреа, лишил человека надежды, а это жестоко.

— Вот я не понимаю тебя, — возмутился Андреа, — по-моему, ты уже смотришь на девочек, к которым едешь в Римини, как на своих жен, которым стараешься изменить по дороге. Вот это до меня никак не доходит.

— Значит, ты еще никогда не испытывал настоящей страсти.

И тут раздался оглушительный хлопок. Машина завалилась на бок и пошла юзом. Андреа отчаянно крутил руль, чтобы выровнять машину, а Сальвадор, уцепившись за дверцу, взглянул на переднее колесо.

— Черт, спустило! И надо же было такому случиться!

Наконец машина остановилась. Андреа открыл багажник и присвистнул: запасной шины не оказалось.

— Ты пижон, — сказал Сальвадор, — кто же отправляется в дальнюю дорогу без запасного колеса. Ты и впрямь, наверное, влюблен в Лауру, если не подумал о такой важной вещи, а это поважнее твоей женитьбы.

Сеньор Маньоли уселся на дорожное ограждение и закурил.

— Бедные мои девочки! Я успел им позвонить и предупредить, что приеду не один, а теперь им не с кем будет провести время.

Возмущаться не имело смысла, а тем более, ругаться на самого себя. Андреа чувствовал себя виноватым и хотел поскорее исправить положение. Он немного прошелся по дороге вперед и с вершины холма посмотрел на петлявшую среди виноградников дорогу. Внизу, в ложбине, виднелось небольшое здание — не то закусочная, не то авторемонтная мастерская. Во всяком случае, стоило рискнуть.

— Садись, — крикнул Андреа, садясь за руль.

Сальвадор с опаской посмотрел на спущенное колесо.

— Тебе не кажется, что легче будет дойти пешком?

— Неужели ты думаешь, Сальвадор, я хочу рисковать своей жизнью за неделю до свадьбы?

— Это единственное, что может меня успокоить, — сказал сеньор Маньоли, захлопывая дверцу.

Машина, натужно ревя мотором, вихляясь на пробитом колесе, вскарабкалась на холм, а затем с ужасным шумом покатилась вниз, к белевшему внизу зданию.

К счастью, оно и впрямь оказалось авторемонтной мастерской, где, примостившись в тени, отдыхал ее владелец и единственный рабочий в одном лице. Он так крепко спал, что мухи расхаживали по его лицу, а он даже не шевелился.

— По-моему, он умер, — предположил Андреа, подходя к владельцу авторемонтной мастерской слева.

— А это мы сейчас проверим, — прошептал Сальвадор, подходя к нему с другой стороны.

Но неожиданно почтенный владелец авторемонтной мастерской открыл глаза и без всякого удивления посмотрел на посетителей.

— Вам что? — спросил он так, как будто бы он был автомобилистом, а не механиком.

— Колесо спустило, — вкрадчиво объяснил Андреа, указывая на свою машину.

— Это мы мигом, — не спеша поднимаясь с автопротектора, на котором спал, сказал механик.

А затем, вместо того, чтобы заниматься машиной, стал отряхивать штаны, словно ему предстояло сейчас сесть за обеденный стол, а не заняться ремонтом. Затем он, бурча себе под нос, осмотрел спущенное колесо и отправился искать домкрат.

Терпение Андреа было на пределе, но делать было нечего. Не прошло и четверти часа, как из глубины дома появился механик, таща за собой ржавый домкрат, которым, наверное, не пользовались уже добрых полгода. Он подсунул его под машину и не спеша, словно бы заводил пружину больших курантов, принялся крутить ручку.

— Нельзя ли побыстрее? — раздражаясь все больше и больше, попросил Андреа.

Механик пожал плечами.

— Вам как нужно, сеньор, побыстрее или понадежнее?

— И то и другое.

— Мы заплатим, — вступил в разговор Сальвадор и пошелестел зажатой между пальцами банкнотой.

Глаза механика радостно заблестели, но рука не стала двигаться быстрее.

— Присаживайтесь, сеньоры, в тени, отдыхайте, а я справлюсь довольно быстро.

Скрипел старый домкрат, машина вздрагивала, поднимаясь.

Наконец послышалось позвякивание ключей, и механик откатил пробитое колесо в сторону и принялся отделять диск от протектора. Понимая, что на это занятие у него уйдет еще уйма времени, Андреа спросил, не надеясь на положительный ответ:

— А есть ли здесь телефон?

— Вон, — кивнул механик.

И впрямь, на стене висел старый телефонный аппарат, наверное, чудом уцелевший еще со времен Муссолини.

— Эй, — заподозрив неладное, крикнул Сальвадор, — ты что, собрался кому-то звонить?

— А что еще остается делать?

— Отдыхать. Ты же слышал, что сказал тебе сеньор — посиди в тени, отдохни. До Римини еще миль двадцать, не меньше.

Но несмотря на столь любезно сделанное приглашение, Андреа затолкал монету в автомат и набрал римский номер своей невесты. Он уже привык к тому, что она сразу же снимает трубку, не проходит и секунды. И на этот раз он услышал мелодичный голос Лауры:

— Алло, я слушаю.

Девушка явно немного волновалась, ведь она твердо знала, что Андреа не должен ей звонить и если он решился на такой шаг, значит, что-то случилось.

— Это я, — сказал сеньор Давила.

— Ты звонишь мне не из Рима?

— Да, я на полпути в Римини.

— А что