Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез
Жить в семье и абстрагироваться от всего в ней происходящего, оставаться ко всему безразличной оказалось невозможно. Поневоле Кадижа втягивалась в родительские распри, пытаясь разобраться, кто прав, кто виноват. Но у нее это не получалось. Кадижа любила и мать, и отца, и принять чью-либо сторону никак не могла. А родители, заметив интерес и внимание подросшей дочери, стали полубессознательно перетягивать ее каждый на свою сторону, стараться вызвать в ней жалость и сострадание именно к себе. Хотя делали они это ненавязчиво, тактично, словно через силу, нехотя, но все-таки поступали именно так, тянули каждый к себе, рассказывали о себе и о том, как они несчастны по вине другого или другой. Рассказывали вскользь, мельком, просто бросали пару-другую фраз, но они, эти фразы, моментально западали в сердце Кадижи, заставляя ее страдать по -настоящему.
В конце концов, она устала, ей опротивели все эти бесконечные тягостные семейные разборки. И властно заговорила женская суть, упрямо и настойчиво твердившая, что женщина всегда слабее, зависимее и несчастнее. В любых обстоятельствах. Близость с матерью становилась все теснее, росла и росла. А отец... Он привел в дом вторую жену, которую Кадижа сразу возненавидела. И вообще... Разве так поступают настоящие мужчины? Нельзя держать в доме женщину насильно! А угрозы отца в адрес матери? А ее страх перед ним?..
И Кадижа целиком приняла сторону матери.
Правда, далось ей это вовсе не легко. Переход на одну сторону баррикад стоил девочке немалых мучений. Она любила отца, Саид тоже ее обожал, баловал, исполнял любые ее прихоти и желания. И вот так, резко, грубо бросить его, как это сделала Кадижа... Она переживала довольно долго, даже стала плохо спать. Мать поила ее какой-то успокаивающей настойкой из трав, рецепт которой дала верная Зорайде.
Потом Кадижа стала стремиться уехать из Марокко. Во-первых, ее сильно привлекал Рио с его свободой нравов, широтой, обилием удовольствий и развлечений. А чем заниматься в этом скучном, жарком, унылом Фесе? Что делать ей там, молодой и энергичной, падкой на забавы, увеселения и наслаждения, любящей модно одеваться, влюбленной в яркую, светскую, бьющую через край кипящим весельем жизнь? Во-вторых, появился Дуда, с которым ей хотелось видеться постоянно. Поэтому Кадижа особенно в последнее время ратовала за переезд в Рио, а значит, за брак матери с Лукасом. Иного пути и возможности для переезда у них не было.
А отец... «Ну что — отец, — рассуждала Кадижа. — У него остается Рания и маленький сын. И он может взять себе еще одну жену. Даже две. Это не возбраняется. И вообще...»
Она устала вспоминать о нем, ей надоело. Кадижа хотела думать о своей новой чудесной жизни в Рио и о Дуде. А все остальное не имело сейчас почти никакого значения.
В Рио в доме Феррасов она просто пришла в восторг. В основном из-за Иветти, поскольку Лукаса знала давно и уже успела к нему привыкнуть, а Леонидас и Далва встретили мать и дочь настороженно и даже враждебно. Но Иветти, Иветти! Ее присутствие, один ее милый воркующий голос, ее улыбка согревали дом в любое время суток, при любой погоде и настроении его обитателей. Искренне любя Жади, Иветти тотчас приняла живейшее участие в судьбе ее дочери и занялась девочкой всерьез. Тем более, что делать ей особенно было нечего. И Кадижа под руководством Иветти моментально просветилась и стала ориентироваться в модах, увеселительных заведениях Рио и многом другом, связанном с веселой и праздничной жизнью.
Нельзя сказать, чтобы это очень нравилось Жади. Однако возражать и спорить она не осмелилась, ей это даже не пришло в голову. Она не хотела портить отношений с Иветти, основным ее другом в доме Феррасов, если, конечно, не считать Лукаса. Терять приятельницу в таких непростых условиях она не могла, это было бы чересчур неразумно. Поэтому Жади молчала и терпела, немного отстранившись от дочери, которая теперь полностью находилась под влиянием Иветти и попросту ее обожала. Девочка развлекалась и веселилась в обществе Дуды довольно долго, пока тот сам наконец не спросил:
— А ты чем собираешься заниматься в Рио? Так и будешь болтаться без всякого дела? Я бы тебе не советовал.
Он был по-прежнему серьезен, все также, как раньше, иронически относился к страсти Кадижи к золоту и драгоценным камням, посмеивался над этим, но ласково, прощая ей слабости.
Но она вдруг осознала, что вся эта ее легкомысленная жизнь порхающей бабочки очень непрочна и может измениться в один день. Дуда заскучает рядом с ней, начнет искать другую, более умную, интересную, глубокую, и тогда Кадижа останется одна. А ей этого вовсе не хотелось. И она призадумалась.
3
Жизнь Лео в Рио тянулась, словно резиновая, как нудная надоевшая жвачка. Он жил по инерции, не зная, чем себя занять и отвлечь. Ходить теперь ему никуда не хотелось, и он избрал другую тактику, хотя сделал это неосознанно: флегматичный и мрачный, Лео целыми днями валялся на диване. Родственники это не одобряли, но Деуза и донна Мосинья сначала были так счастливы возвращению Лео, что не слишком обращали внимание на его безделье и леность. Лишь бы он оставался дома, лишь бы не сбегал больше никуда, не занимался кражами и похищениями, ничего не творил на стороне. Лучше уж пусть дремлет.
Однако очень скоро такое сонное существование Лео стало раздражать многих.
Первым удивился Албиери, часто появляющийся, чтобы проведать сына, поскольку тот из дома почти не выходил.
— Деуза, что происходит? — недоуменно спросил профессор. — Я ему звоню без конца, прошу прийти в гости, приглашаю на прогулку... Он не реагирует ни на что. Мне, конечно, нетрудно самому приезжать к вам, но ведь это ненормально, что здоровый юноша никуда не ходит, а только лежит.
— Это уж ваше дело! — вполне резонно отозвалась танцовщица. — Вы врач, вам и разбираться, что происходит с Лео! А по мне, так пусть лучше лежит себе на диване, чем ворует женщин в Марокко!
В чем-то она