Клон. Запоздавшее счастье - Габриэлла Лопез

Жизнь вдвоем оказалась совсем не простой. Раньше они встречались, пусть и каждый день, но обязательно по какому-нибудь поводу — съездить вместе на пляж, или сходить к кино, или в бар, просто поболтать, обсудить новый фильм, показанный по телевизору. Теперь они буднично находились наедине друг с другом каждый вечер, каждое воскресенье, были вместе без всяких причин и поводов, таких как праздники и выходы в свет. Если раньше времени на встречи им всегда не хватало, то теперь его стало с избытком, и Мел первая обратила внимание, что им вроде бы не о чем говорить, все уже переговорено.

«Странно, — думала она, — так ведь не должно быть. Как могло случиться, что у нас вдруг недостает тем для разговоров?»

С Шанди у нее все было не так. Когда-то они вместе ходили на дискотеки, в бары, а потом... Потом она забредала туда с иными друзьями и подругами, тоже увлекающимися наркотиками, — Нанду, Режиньей... А Шанди искал Мел по городу... Как давно это было! И как недавно.

Но прежние закадычные приятели и приятельницы исчезли после того, как Мел бросила наркоту. Новых она завести не успела. А у Педриньу практически не оказалось друзей, кроме Моники да отца. Мел считала это странным, но разумно предпочитала держать свое мнение при себе. Замкнутый, погруженный в себя, патологически застенчивый, ее второй муж не мог найти себе друзей да и не хотел искать. Ему было вполне достаточно тех, кто был рядом, кого уже подарила ему судьба. Новых знакомств он попросту боялся.

Но этого было недостаточно Мел. Она наконец обрела новую жизнь и хотела, чтобы в ней все было по-новому. И чтобы новые приятели тоже в ней были.

— Пойдем куда-нибудь, — неуверенно начала она все чаще и чаще предлагать Педриньу по вечерам. — Мне скучно все время сидеть дома. Тебя целый день нет...

Он удивлялся, недоуменно пожимай плечами.

— Куда? И зачем? — искренне не понимал он. — Дома так хорошо... Разве тебе плохо со мной вдвоем?

Мел боялась его обидеть и была не в силах ни чего ему объяснить.

— Да нет, почему плохо... Я этого не говорила... Мне хорошо с тобой, спокойно, уютно... Но понимаешь, нельзя же просидеть всю жизнь в четырех стенах! Нам даже некого пригласить в гости.

— Ну и что? — Педриньу старался ее понять, но никак не мог. — Давай пригласим Монику. Или моего отца. Или твоего с новой женой.

— Нам нужны друзья! Ровесники! — настаивала на своем Мел.

— Мне никто не нужен, кроме тебя, — отвечал Педриньу и тянулся к ней губами.

Как правило, все споры и выяснения отношений на этом заканчивались. Мел тоже было хорошо с мужем, но вновь просыпалась тяга к живой, а не запертой в доме жизни, снова рождалась неудовлетворенность, появлялось ощущение неполноты жизни, ее какой-то ущербности. И тогда Мел опять начинала тосковать, грустить и скучать. Но муж не обращал на это никакого внимания, словно не замечал! И он на самом деле ничего не замечал. Он просто наслаждался своим тихим счастьем с Мел, безоблачным, как ему казалось. Педриньу жил вдали от мира с его тревогами, заботами и суетой. И это было, с одной стороны, хорошо, но, с другой — очень плохо. До конца его понимала лишь Моника да старался понять отец. Всем остальным Педриньу справедливо казался чересчур странным, но он рассеянно — и совершенно напрасно — игнорировал мнение этих всех остальных.

Не заводил он и речи, даже не вспоминал о сыне Мел. И тоже совершенно напрасно. Хотя бы дипломатии ради следовало бы и говорить о мальчике, и заезжать к нему. Мудрые мужчины так и делают, хотя на самом деле им глубоко наплевать на детей от предыдущих браков своих новых жен. Но внимание и забота об этих детях резко поднимает их цену в глазах жен, и ради сохранения мира и спокойствия в семье, ради сохранения самой семьи умные и дальновидные мужчины идут на все. Но Педриньу не знал и не понимал этого.

Моника как-то попыталась направить брата на путь истинный, заглянув к нему однажды на службу.

— Ты почему так редко ездишь к Феррасам? — спросила она.

— А зачем? Что мне там делать? — искренне удивился брат. — Ты ведь знаешь, я не люблю новых людей. А там их слишком много. И все чересчур пристально меня рассматривают, и без конца норовят затеять со мной длительный дискуссии и начать долгие разговоры, едва я туда попадаю. А я не умею вести беседы.

— Это я все прекрасно знаю, — отозвалась Моника. — Но только ведь ты уже глава семьи, защитник, у тебя совсем иной статус, чем был раньше. Значит, пора меняться хотя бы немного. Понимаешь, ты должен себя преодолеть, переломить и заставить бывать у Феррасов. Пусть даже через силу. Иначе начнутся обиды, непонимание, да и что касается малыша... Ты должен его видеть хотя бы для проформы. А у тебя одни чертежи и проекты на уме. — Она задумчиво осмотрела стол брата, действительно заваленный бумагами. — Дома, дома... Ты давно научился отлично строить чужие, но, боюсь, не представляешь себе, как строить свой собственный. Тебе пора учиться, пока не поздно.

Педриньу начал слегка раздражаться.

— Ты пришла сюда учить меня уму-разуму? Очень тронут! Большое тебе спасибо! Но у нас с Мел все хорошо! Просто замечательно! И я не понимаю, что вдруг тебе взбрело в голову читать мне наставления! Вот если бы у нас с Мел в семье начались скандалы...

— У вас они вряд ли когда-нибудь начнутся, — проницательно заметила Моника. — С вашими-то характерами... Хотя кто знает... Ладно, я пошла. Привет Мел!

А та тосковала и металась все сильнее и сильнее, разрываясь между своими желаниями, мужем и сыном. Днем она стала все чаще и чаще ездить к малышу.

Далва и все остальные домочадцы встречали Мел неизменно ласково, но она начала замечать, что они все посматривают на нее чересчур пристально, словно хотят о чем-то спросить, но никак не осмеливаются.

— Смотри, как он вырос! — каждый раз встречала Мел Далва одной и той же фразой и горделиво поднимала вверх малыша.

Шанди-два уже начал бойко топать ножками и каждый раз всегда неизменно старался продемонстрировать матери свое умение. Он вообще