История виноторговли в России - Александр Владимирович Ставцев

Старый Английский торговый двор. Москва, Варварка ул., 4А

Среди «дворянских» вин были Романея (французское) и ренское (вино немецких земель), а о стоимости выделенного посольству вина можно судить по отчету, который был дан доверенными людьми Годунова Василием Буйносовым и Нелюбом Суколеновым после отъезда посольства из Москвы через Великий Новгород на родину. Излишки Романеи и Ренского вина, оставшиеся после отъезда датчан, с разрешения Годунова были проданы в Новгороде за огромные деньги – 273 рубля серебром. Из этого описания можно сделать вывод о том, что в правление Годунова в Россию возвращаются в прежних или даже больших объемах французские и немецкие вина. Очевидно, часть поставок в то время вновь идет через Балтику и Скандинавские страны, с которыми налаживаются торговые связи.

В истории винной торговли отражается и вся противоречивость личности Годунова в том виде, как ее описывают современники. Карамзин о характере Годунова пишет: «ревностный наблюдатель всех уставов церковных и правил благочиния». В его правление не упоминаются проблемы с обеспечением богослужебным вином церквей. Обычной же розничной торговле вином в Москве Годунов объявил настоящую войну.

Лютеранский пастор Мартин Бер, живший в то время в России, в своей «Летописи Московской» по этому поводу сообщает: «Пусть дома, – говорил Борис, – каждый ест и пьет, сколько хочет: может и гостей пригласить; но никто да не дерзнет продавать вино Москвитянам; если же содержавшие питейные дома не имеют иных средств к пропитанию, пусть подадут просьбы: они получат земли и поместья».

В то же время, по оценкам современников, Годунов не гнушался использовать дорогие вина и для подкупа, и для прямой борьбы с возможными претендентами на престол. Известен случай с тверским князем Симеоном, который в правление Ивана Грозного был назначен местоблюстителем в Москве, пока царь правил из Александровой слободы. Петр Кеппен так описывает эти события: «Испанское вино послано было Борисом Годуновым в дар Царю и великому князю Тверскому Сименону Бекбулатовичу, который, по мнению многих современников, от примешанного к нему зелья через несколько дней ослеп». Из этой истории Кеппена мы между прочими сведениями узнаем, что вместе с французскими и немецкими винами в Россию возвращаются поставки испанского вина – Аликанта.

Вино, поставляемое купцами-посредниками – англичанами и голландцами, – своего вина не имевшими и скупавшими его для поставки в Россию в странах Южной Европы, стоило недешево. Это отмечает историк винной торговли Петр Кеппен, упоминая цены на вино в архангельском порту в конце XVI века, но хранилища в Сытном приказе, откуда вино поступало для приема послов и отпуска другим знатным особам, а также личные царские винные погреба Московского Кремля к концу правления Годунова были полны. В таком виде они и достались первому из самозванцев Смутного времени – Лжедмитрию.

Бунт при Борисе Годунове. Литография П. Иванова с рисунка Б. Чорикова

«…Попировать в царских погребах»

Внезапная смерть Бориса Годунова в апреле 1605 года случилась ровно в тот момент, когда на Москву двигались войска Лжедмитрия I, и уже 20 июня власть в столице переменилась. Между этими событиями в столицу успел вернуться опальный боярин Богдан Бельский – племянник Малюты Скуратова, отправленный Годуновым в ссылку за попытку возвести на престол вышеупомянутого князя Симеона Бекбулатовича. В ожидании «царя Димитрия Ивановича» Бельский снова занял почетную должность при царских покоях. Перед вступлением самозванца в Москву вотчины рода Годуновых вместе с их винными погребами были разорены сторонниками Лжедмитрия, но царские винные запасы Кремля Бельский спас.

«Москвитяне хотели попировать в царских погребах, и как во дворце уже не было господина, то они объявили о своем желании старому боярину Бельскому, который называл себя крестным отцом Димитрия. Этот вельможа незадолго пред тем, уже по смерти Бориса, возвратился из ссылки и, хотя более всех старался вредить Годуновым, однако не допустил народа до исполнения его намерения, объявив ласково, сколь будет не хорошо, когда приедет Димитрий и найдет погреба свои пустыми», – пишет Мартин Бер.

В качестве компенсации разбушевавшиеся горожане опустошили погреба в Немецкой слободе, где жили лекари, которые (со слов Бельского) в правление Годунова «наполнили погреба свои всякими винами». По свидетельству Мартина Бера стоимость выпитого превышала 2 тысячи талеров, что само по себе говорит о качестве и количестве вина, хранившегося в начале XVII века не только в царских, но и в других московских погребах.

Сохраненные Бельским вина уже через год после вступления на престол понадобились Лжедмитрию I, чтобы отпраздновать свадьбу с дочерью польского магната Мариной Мнишек. «Винная карта» этого свадебного пира, продолжавшегося около двух недель и закончившегося для Лжедмитрия трагически, много говорит о вкусах того времени. 3 мая 1606 года Марина и ее отец Юрий Мнишек с большой и пышной польской свитой (по некоторым данным, в ней было до двух тысяч человек) въехали в Москву. В их обозе прибыли и десятки бочек дорогого вина. Уже 8 числа того же месяца состоялось венчание по православному обряду, и Марину провозгласили русской царицей.

С самого приезда и до 17 мая продолжались балы и пиршества, на которых были выпиты многие сотни ведер самых разных вин. Карамзин, описывая свадебные пиры, отмечает, что Лжедмитрий и его польские гости старались перещеголять друг друга в пышности одежд, карет и в дорогих винах. Во всяком случае, вино из кремлевских погребов гостям нравилось. «Лжедимитрий пил здоровье Короля; вообще пили много, особенно иноземные гости, хваля Царские вина», – пишет автор «Истории государства Российского». Как можно предположить, основываясь на сведениях о содержимом царских погребов при Годунове, полякам на пирах наливали французские, рейнские и испанские вина.

Прибытие Дмитрия самозванца в Калугу после бегства из Тушина. Н. Д. Дмитриев-Оренбургский

Старался показать свое