Принцы в башне. Загадочная история юных узников Тауэра - Элисон Уэйр

Именно эта «уродливость» издавна и озадачивала историков. При жизни Ричарда о каких-либо его физических недостатках не упоминал ни один автор: ни Кройленд, ни Коммин, ни «Большая хроника» ни словом не обмолвились об изъянах его внешности, и точно так же ничего не говорят о них два свидетеля более раннего времени, Уайтлоу и Поппель. Антикварий елизаветинской эпохи Джон Стоу сообщал сэру Джорджу Баку, что «говорил с преклонного возраста, серьезными и степенными людьми, часто видевшими Ричарда, и они подтверждали, что его не обезображивали никакие уродства и что он был строен и довольно пригож собою», а это почти не расходится со свидетельствами современников. Более того, в муниципальных архивах города Йорка за 1491 год содержится запись, что в ходе словесной перепалки школьный учитель по имени Джон Пейнтер выбранил Ричарда «горбуном», тем самым впервые дав ему прозвище, под которым ему суждено будет войти в историю. Ричард часто бывал в Йорке, и его там хорошо знали. Возможно, мастер Пейнтер всего-навсего вел себя вызывающе дерзко, однако весьма вероятно, что он собственными глазами когда-то видел Ричарда, а теперь понимал, что можно уже забыть о такте и не сдерживаться.

На протяжении тюдоровской эпохи легенда об уродливом короле всячески расцвечивалась и обрастала причудливыми деталями. Роуз, писавший в 1490 году, утверждал, будто у Ричарда были «разные плечи», «правое выше, а левое ниже», и горб на спине. Согласно Вергилию, выше у него было как раз «левое плечо». Мор, который также уверял, будто одно плечо у Ричарда было выше другого, повторял мнение Вергилия. Лично знакомый с Ричардом Поппель писал о его «худых, тонких» руках и ногах; ко времени Мора возобладала точка зрения, что он был «дурно сложен», «с горбом на спине»[9], с «совершенно высохш[ей], маленьк[ой] рук[ой]»[10].

Люди той эпохи считали физическое уродство внешним отражением злобного, порочного нрава. Поэтому портреты Ричарда, созданные, по всеобщему мнению, с целью польстить ему, во времена Тюдоров переписывались таким образом, чтобы передать его истинный характер. Самым ранним дошедшим до нас его изображением является рисунок пером в первом «Йоркском свитке», на котором он показан без каких-либо уродств. Кроме того, существуют портреты Ричарда трех типов, каждый из которых представлен в нескольких версиях. Самый ранний из них находится в коллекции Лондонского общества антиквариев: это мастерски выполненная и, очевидно, верная копия с оригинала, пожалуй написанного с натуры; судя по данным анализа годичных древесных колец, она была создана около 1516–1522 годов. На этой версии портрета Ричард предстает без каких-либо физических недостатков.

Ко второму типу относится портрет, хранящийся в Королевской коллекции и, по данным дендрохронологии, написанный примерно в 1518–1523 годах. Это наиболее важный вариант обсуждаемого портрета, поскольку именно он был выставлен в королевских дворцах и, вероятно, именно по этой причине подвергся радикальным изменениям. Рентгеновские снимки, выполненные в пятидесятые годы XX века, а затем в 1973 году, показывают, что правое плечо изображенного было переписано поверх все еще заметных изначальных контуров и что глаза его сделаны более узкими, чем были на оригинальной версии. Существует примерно тридцать вариантов этого портрета, включая тот, что хранится в Национальной портретной галерее, и все они демонстрируют добавленные изображенному уродства.

Портрет третьего типа также находится в коллекции Лондонского общества антиквариев и носит название «Портрет со сломанным мечом»; судя по годичным древесным кольцам, он был написан около 1533–1543 годов. В этом случае рентгеновская съемка также показала радикальные изменения, внесенные задним числом. Изначально Ричард был запечатлен на портрете с левым плечом значительно выше правого и усохшей левой рукой, однако в XVII–XVIII веках картина была переписана таким образом, чтобы придать изображенному более гармоничный облик. Копия этого портрета, не обнаруживающая никаких изменений и запечатлевшая Ричарда с левой рукой, которая оканчивается культей, была продана в 1921 году в Брюсселе частному коллекционеру.

Лицо Ричарда на его портретах соответствует описаниям, данным Роузом и Вергилием; последний утверждал, что лицо у Ричарда было «с мелкими чертами и злобным выражением». Им вторил Мор, называвший Ричарда «неприятный лицом»[11]. На портретах перед нами предстает человек с суровым выражением, холодными глазами и тонкогубым, упрямо сжатым ртом, и выглядит изображенный явно старше своих лет.

Так каким же на самом деле был облик Ричарда? Возможно, он действительно имел какой-то небольшой физический недостаток, который его современники либо не замечали, либо тактично старались открыто не упоминать. Не исключено, что он страдал легкой формой болезни Шпренгеля, или недоразвитием правой или левой лопатки, в результате чего мышцы пораженного плеча сокращались в недостаточной степени. В конце концов, в сочинениях ранних тюдоровских хронистов, пожалуй, было зерно истины, поскольку в ту эпоху еще были живы многие люди, которые хорошо помнили Ричарда и могли указать на грубые преувеличения в их книгах. Тем не менее по мере того, как шли годы и память о нем угасала, правда все более искажалась, пока к 1534 году не утвердилось всеобщее мнение, что он-де был горбатым злодеем с усохшей рукой. А его современников, способных высмеять такие нелепые измышления, в ту пору уже почти не осталось.

В 1471 году Глостер и Кларенс примирились, но ненадолго. В доме Кларенса жила младшая сестра его жены, Анна Невилл, которая вместе с Изабеллой была сонаследницей их отца, покойного графа Уорика. Уорик не был объявлен вне закона и не был лишен гражданских и имущественных прав, а потому его титулы и имения должны были перейти его вдове, Анне Бошан, которая имела право на треть его достояния, и двум его дочерям, с тем чтобы оставшееся имущество было поделено между ними. Однако Эдуард IV захватил наследство Уорика и разделил его, передав часть земель и должностей Кларенсу, по праву его жены, а часть — Глостеру, одновременно пренебрегая правами вдовствующей графини. Кларенс, получивший львиную долю богатств своего покойного тестя, считал, что ему должно было достаться все, и потому почувствовал себя оскорбленным, когда в 1471 году Ричард дал ему понять, что намерен жениться на Анне Невилл и потребовать ее половину наследства. «Это не входило в планы герцога Кларенса, — писал Кройленд, — поскольку он опасался разделения графского имущества». Он вполне осознавал, что женитьба на Анне Невилл позволит Ричарду притязать на половину наследства Уорика, и потому он решил всеми силами воспротивиться заключению этого брака. «Посему между братьями разгорелась яростная вражда».

Анне Невилл в ту пору исполнилось пятнадцать лет. К этому времени она успела побывать замужем за принцем Эдвардом Ланкастерским, хотя брак этот почти