Принцы в башне. Загадочная история юных узников Тауэра - Элисон Уэйр

Ознакомительная версия. Доступно 20 из 101 стр. наверняка существовал только на бумаге, а после его гибели была перевезена в великолепный лондонский особняк Кларенса, Эрбер, на Даунгейт-стрит на берегу Темзы. Она была «пригожей, любезной и прекрасной собой, заслуживающей похвалы всеми деяниями своими, добродетельной и премилостивой и, в полном соответствии со значением ее имени, исполненной благодати», — писал Роуз, весьма почитавший ее как дочь Уорика. На рисунке в «Свитке» Роуза она изображена в королевских геральдических одеяниях, в облике стройной женщины с длинными светлыми волосами. Ричард знал Анну в юности в Мидлеме, а фламандский хронист Мажерре утверждает, что именно тогда они сблизились, однако, стремясь жениться на ней, он был движим не столько любовью, сколько желанием захватить ее земли. Ни Ричард, ни Кларенс ни разу не обратили внимания на отчаянные просьбы графини Уорик, которую король, вопреки закону, лишил ее вдовьей доли. Люди, подобные им, просто не принимали ее в расчет.

Кройленд уверяет, будто Кларенс столь преисполнился решимости не позволить Глостеру жениться на Анне Невилл, что «повелел спрятать эту благородную барышню, дабы брат его не догадался, где она. Однако герцог Глостер, проявив изрядное хитроумие, добился своего и обнаружил барышню в платье посудомойки в лондонском доме брата, после чего перевез ее в убежище при церкви Святого Мартина», возле ворот Ньюгейт. Кларенс потребовал, чтобы Анну вернули в его дом, однако, не будучи ее законным опекуном, не мог воспрепятствовать тому, чтобы Ричард препоручил ее заботам ее дяди, архиепископа Йоркского.

«В конце концов, — писал Кройленд, — любящий брат их, король, согласился выступить как посредник между ними, и все недоразумение при его благодетельном участии было улажено». Впрочем, небольшой гражданской войны удалось избежать с трудом. Негодующий Кларенс поневоле согласился поделить имения Уорика, хотя он получил бо́льшую часть их и титул графа Уорика и Солсбери по праву жены. Глостеру, в свою очередь, предстояло после свадьбы получить поместья Уорика, расположенные в Йоркшире, Нортумберленде и Камберленде, где ему должны были присягнуть на верность и служить вассалы Невиллов.

Ричард и Анна обвенчались весной или летом 1472 года в Вестминстере, либо в аббатстве, либо в часовне Святого Стефана. Ричард так стремился заключить этот брак, что не стал дожидаться папского разрешения, необходимого, поскольку они с Анной доводились друг другу троюродными братом и сестрой. После венчания чета жила главным образом в замке Мидлем, массивной крепости XI века, возведенной на возвышенности, откуда открывался вид на реку Юэр в Йоркшире, крепости, ранее принадлежавшей Невиллам и достроенной и расширенной ими. Хотя замок этот воздвигался прежде всего как оборонительное сооружение, во времена Ричарда он, с роскошными личными покоями владельцев, каминами в кухнях и общими уборными, мог считаться очень удобным. Сам герцог возвел новый рыцарский зал с широкими окнами над старинной башней замка. В Мидлеме были часовня и множество помещений для десятков слуг, составлявших свиту герцога, члена королевской семьи. Ныне Мидлем лежит в руинах, но и развалины его позволяют судить о его прошлом великолепии, благодаря которому он некогда заслужил прозвание «Северного Виндзора».

Нам ничего не известно о личной жизни Ричарда и Анны, мы не знаем, были ли они счастливы в браке, не знаем, каковы были их чувства друг к другу. По-видимому, Анна отличалась слабым здоровьем, и у них родился всего один ребенок, получивший имя Эдварда Мидлема по месту своего появления на свет, возможно, весной 1476 года, поскольку Роуз утверждает, что в августе 1483 года ему исполнилось семь с половиной. Вероятно, мальчик оказался хрупким и болезненным, так как редко покидал Мидлем, где в младенчестве его нянчила некая Джейн Коллинз, которой выплачивалось за службу сто шиллингов в год, а впоследствии он был передан на попечение домашнего учителя, мастера Ричарда Бернолла.

Летом 1473 года Глостер устроил так, чтобы его теща, графиня Уорик, переселилась в его дом в Мидлеме. Эта несчастная леди, которой было в ту пору лишь немногим более сорока, после гибели Уорика жила в убежище при аббатстве Бьюли в Гемпшире, где посвящала все свое время составлению и рассылке отчаянных петиций с мольбами вернуть ей земли, обращаясь к королю, королеве, матери короля герцогине Йоркской и даже маленькой принцессе Элизабет, но тщетно. 13 июня 1473 года в «Письмах Пастонов» отмечается, что «графиня покинула ныне убежище в Бьюли, и сэр Джеймс Тайрелл препровождает ее на север, по слухам, с согласия короля». Тайрелл был одним из наиболее доверенных вассалов Ричарда. Роуз впоследствии утверждал, что графиня бежала к Глостеру, «видя в нем свое единственное спасение», но оказалась «в темнице, где и пробыла до конца дней своих». Поскольку Роуз всегда особенно живо интересовался семействами Бошан и Невилл и взял себе за правило запечатлевать все их деяния, вполне возможно, что именно такая судьба и постигла графиню. Совершенно точно, с тех пор она никогда более не появлялась на публике. Более того, и Глостер, и Кларенс сыграли решающую роль в принятии в 1474 году Парламентского акта, которым все поместья Уорика передавались им по праву их супруг, одновременно игнорируя права вдовствующей графини, каковая графиня была сочтена умершей «по закону и по естеству». Глостер теперь получил еще один ценный политический урок: Парламентом можно манипулировать так, чтобы он принимал законы, не учитывающие принципы существующего права.

Эдуард IV, возможно, и отличался распутством, но при дворе его царили благопристойность и неукоснительное соблюдение строгого этикета. С самого начала целью Эдуарда было подражать Бургундии, двор которой служил образцом для Европы. Поэтому на протяжении нескольких десятилетий бургундское влияние ощущалось во всех аспектах придворной жизни.

Внешне двор Эдуарда производил впечатление пышности и великолепия — богемский путешественник Габриэль Тетцель в 1466 году описывал его как «самый блестящий, какой только можно сыскать во всем христианском мире». Король предпочитал дворцы в долине Темзы: Вестминстер, Тауэр, Гринвич, Шин, Элтем и Виндзор — и обновил и модернизировал их. Во всех этих резиденциях он предпринял дорогостоящие изменения интерьеров, приглашая и щедро оплачивая услуги зодчих, каменщиков, ваятелей, стекольщиков, серебряных и золотых дел мастеров, ювелиров и торговцев такими предметами роскоши, как шпалеры и дорогие ткани. Поэтому королевские дворцы, по словам Тетцеля, снабжались всем «самым дорогим и великолепным столь обильно», что даже «поверить в это было трудно». Стены украшали пышные, тяжелые, вытканные вручную шпалеры, убранство пиршественных столов составляли тонкие скатерти и салфетки и золотая, серебряная и позолоченная посуда, кресла и подушки обтягивались бархатом и узорной камкой, простыни шились из тонкого голландского полотна, а покрывала

Ознакомительная версия. Доступно 20 из 101 стр.