Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

Дарк дёрнулся вверх — и кресло с чавкающим звуком приподнялось вместе с его задницей, ни на миллиметр не желая расставаться с хозяином.

— Какого…?! — взревел Магнус на весь зал, багровея от шеи до корней волос и вливая в голос всю ярость оскорблённого генерала. — Что это за чертовщина?! Вейн, это ваших рук де…?!

От его мощного басового рыка акустический контур внутри пружин пришёл в полный, неописуемый восторг.

Трон затрясся так, что ректор закачался в нём, как на необъезженном жеребце, а из-под его поясницы на максимальной громкости, с эхом от сводчатых потолков, полился захлёбывающийся от страсти, откровенный женский стон:

— О да-а-а! Да, мой грозовой повелитель! Кричи на меня громче! Накажи меня ещё, мой неутомимый жеребец! А-а-ах, какие тугие ягодицы!

Второй монокль столичного инспектора лопнул прямо в глазнице.

Декан боевой кафедры подавился собственным языком и сполз под стол. А столетний архивариус, до которого через медный рожок наконец дошла вся полнота акустической картины, вдруг оживился, радостно зашамкал беззубым ртом и проскрипел на весь зал:

— Одобряю, Магнус, голубчик! Давно пора было бабу завести, а то всё устав да устав!

— ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! — заорал окончательно потерявший берега Дарк, пытаясь оторвать штаны от взбесившегося трона.

Но чем яростнее и громче он орал, тем безумнее становилось кресло! Оно вошло в резонанс с его боевой аурой и поскакало по паркету мелким галопом прямо вместе с ректором, оглашая цитадель сладострастными воплями на три октавы:

— Да! Да! Ещё!!! Быстрее, мой властелин молний! Ох, как ты вибрируешь! Не останавливайся, я вся горю-у-у!

Я зажала рот обеими ладонями, чувствуя, что если сейчас же не укушу себя за палец, то просто свалюсь со стула от хохота. Слёзы радости катились из моих глаз, пока Бегемот у меня за спиной беззвучно бился головой о спинку стула в припадке кошачьей истерики.

— Я уничтожу эту дрянь! — взвыл Магнус.

Вложив всю свою мощь в рывок, он наконец с треском ткани на самом интересном месте, оторвал себя от сиденья, отскочил на два шага назад и, сверкая абсолютно безумными синими глазами, вскинул обе руки.

— Фульгур Максима! — рявкнул он заклинание высшего боевого ранга, которым обычно сносят крепостные башни.

Ослепительная, толщиной в бревно бело-синяя молния с оглушительным грохотом ударила прямо в центр кожаного кресла!

Столичные инспекторы с визгом нырнули под стол, закрывая головы руками.

Но я-то знала, что делала, когда всю ночь рисовала под обивкой рунный контур избыточного поглощения!

Вместо того чтобы разлететься в щепки и пепел, ректорский трон с жадным причмокиванием всосал в себя чудовищный электрический разряд. Кожаная обивка надулась, засветилась нежным розовым сиянием, подлокотники сладострастно выгнулись дугой, и на весь «Грозовой пик» — так, что услышали даже кадеты на дальнем полигоне... — разнёсся затяжной, оглушительный вопль бурного женского оргазма:

— О-О-О-О, ДЕМОНЫ БЕЗДНЫ, ДА-А-А-А! КАК ЖЕ ХОРОШО, МАГНУС! СПАСИБО, РОДНОЙ!

Из спинки кресла с тихим шипением вылетело облачко розового дыма в форме сердечка, пахнущего клубникой и палёной кожей, после чего трон устало икнул и затих.

Наступила гробовая тишина.

Магнус Дарк стоял посреди зала с поднятыми дымящимися руками. Волосы растрепались, грудь под распахнувшимся воротником тяжело вздымалась, а вокруг него летали крошечные розовые сердечки из копоти.

Из-под дубового стола медленно высунулась бледная голова старшего инспектора военного ведомства. Дрожащей рукой чиновник протянул наверх бланк аттестации с уже поставленной печатью «ОДОБРЕНО БЕЗ ЗАМЕЧАНИЙ» и тонким, срывающимся голоском пролепетал:

— М-мы, пожалуй, пойдём, лорд Дарк… Программа замечательная… Капуста — так капуста… Главное, не кричите больше, мы люди семейные…

Я никогда в жизни не видела, чтобы десяток почтенных седовласых магов и два столичных ревизора перемещались таким способом! Они не шли — они буквально выползали из зала заседаний на полусогнутых ногах, бочком, вжимаясь в стены и косясь на дымящееся розовое кресло. Последним, бодро подпрыгивая, выкатился глухой архивариус, на ходу выкрикивая: «Совет да любовь!».

Бегемот на моём плече мгновенно оценил оперативную обстановку, шепнул мне в ухо: «Хозяйка, я за завещанием, держись!» — и молнией вышмыгнул в щель за пятками последнего профессора.

А вот я выйти не успела. Да и, честно говоря, не могла — я просто сидела на стуле, оперевшись локтями о стол, и хохотала так звонко, так безудержно, что средняя пуговка на моей блузке оторвалась и улетела прямо под сапог ректору.

Магнус не шевелился секунды три.

Затем он медленно опустил руку и сделал короткий, рубящий жест в сторону выхода.

Тяжёлые дубовые створки зала заседаний с пушечным грохотом захлопнулись сами собой. По периметру дверного косяка с шипением пробежала ослепительная синяя цепь — высшее заклятие полной изоляции. Ни войти, ни выйти, ни докричаться.

Я постепенно перестала смеяться, вытирая уголки глаз пальчиком, и подняла взгляд.

В огромном зале, залитом полумраком и запахом клубничного дыма, мы остались совершенно одни.

И судя по тому, как лорд-ректор медленно двинулся вдоль стола прямо ко мне, не отрывая взгляда от моей предательски распахнувшейся на груди блузки, административные методы воспитания у него только что закончились...

Глава 6. Разряд высокого напряжения

«Правило техники безопасности №1: никогда не загоняй ведьму в угол. Углов в комнате четыре, а фантазия у неё бесконечная. Правило №2: если ведьму загоняет в угол грозовой маг — спасайся кто может, сейчас рванёт у обоих». — Из наставлений кота Бегемота, том первый, нецензурный.

Каждый шаг Магнуса отдавался в тишине запертого зала сухим электрическим треском.

Он шёл вдоль длинного дубового стола не спеша, как хищник, который точно знает, что добыче из капкана уже не выпрыгнуть. Верхний крючок его чёрного кителя был расстёгнут, обнажая мощную шею с бешено пульсирующей жилкой, а в глазах бушевал такой яростный шторм, что серебряные канделябры на стенах один за другим вспыхивали синим светом.

— Значит, «мой неутомимый жеребец», госпожа Вейн? — его голос звучал обманчиво тихо, почти ласково, чтобы не задеть акустический триггер проклятого кресла, но от этого бархатного рокота у меня по позвоночнику пробежал табун обжигающих мурашек. — Решили проверить предел моей выдержки перед лицом военного ведомства?

— Что вы, милорд, исключительно заботилась о вашем кровообращении, — я попятилась назад, нащупывая за спиной край массивного стола переговоров, и попыталась незаметно свести на груди края