Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

Магнус был уже в трёх шагах. Воздух вокруг него нагрелся и загустел так, что дышать стало трудно, а металл моего штрафного браслета на запястье раскалился, отзываясь на его близость.

Поняв, что отступать вдоль стены — значит добровольно подарить ему преимущество в росте и манёвре, я поступила как любая уважающая себя ведьма-практик: подхватила подол брусничного платья и одним грациозным прыжком вскочила прямо на зеркальную столешницу стола переговоров!

Каблучки моих ботильонов звонко цокнули по вековому дубу, разбрасывая в стороны забытые профессорами перья и чернильницы. Я собиралась перемахнуть через стол на другую сторону и занять оборону за кафедрой докладчика, но совершенно недооценила скорость боевого мага высшего ранга.

Дарк словно смазался в воздухе росчерком чёрно-серебряной молнии.

Прежде чем я успела сделать второй шаг по полированному дереву, его стальная ладонь сомкнулась вокруг моей щиколотки поверх ажурного чулка.

— Куда же вы, профессор? — хрипло выдохнул он. — Совещание ещё не окончено.

Один мощный рывок — и мои ноги со свистом проехались по лакированному столу. Я охнула, теряя равновесие, и рухнула на спину прямо на разбросанные листы собственной программы по боевой капусте, а в следующую секунду Магнус уже навис надо мной, опираясь одним коленом о край столешницы и намертво фиксируя мои запястья над головой одной рукой.

Мы оба тяжело дышали.

От падения и резкого движения вторая серебряная пуговка на моей груди жалобно звякнула и последовала примеру первой, покатившись по столу. Тёмно-брусничный шёлк окончательно разошёлся в стороны, открывая взору ректора кружевной корсет цвета спелой вишни и ложбинку между высоко вздымающимися грудями, которая сейчас блестела от капелек пота.

Взгляд Магнуса мгновенно потемнел, превратившись в расплавленную ртуть.

— Пустите немедленно! — выдохнула я, выгибаясь под ним и пытаясь высвободить руки, отчего мои бёдра в разрезе сбившейся юбки непроизвольно потёрлись о его бедро, затянутое в грубое военное сукно. — Это не по уставу, лорд Дарк! Где субординация?!

— Устав только что сгорел, Сабрина. Вместе с моим терпением, — глухо прорычал он, впервые назвав меня по имени.

Его магия, которую он сдерживал всё утро, вырвалась из-под контроля, вступая в прямой контакт с моей ведьминой аурой.

По его пальцам, сжимавшим мои запястья, вниз по моим рукам, по ключицам и прямо в распахнутый вырез корсета хлынули десятки тонких электрических змеек.

Дикая боевая магия Дарка, сталкиваясь с моим природным ведьмовским жаром, превращалась в тысячу крошечных, сводящих с ума электрических поцелуев. Разряды скользили по тонкому кружеву, щекотали разгорячённую кожу, собираясь на самых чувствительных точках. Мои соски под тканью мгновенно, почти болезненно затвердели, выпирая сквозь вишнёвый ажур, а из горла вырвался совсем не боевой, прерывистый стон.

Магнус замер, глядя на то, как его собственная магия ласкает мою грудь, заставляя меня мелко дрожать и кусать губы. Его свободная ладонь — широкая, горячая, с жёсткими мозолями от рукояти меча — медленно легла на моё бедро, чуть выше края чулка, и властно скользнула вверх по обнажённой коже.

Там, где касались его пальцы, оставался огненный след, от которого внизу живота всё сводило сладкой, тягучей судорогой.

— Так вот как на вас действует грозовая магия, госпожа Вейн… — его голос упал до шёпота, а пальцы на моём бедре сжались крепче, заставляя меня шире развести колени на полированном дубе. — На словах — дерзкая бестия, которой море по колено, а от одного разряда дрожите, как первокурсница на первом бою.

— Это… это просто нервный тик от вашей невоспитанности! — огрызнулась я, хотя голос предательски сорвался, когда его большой палец мазнул по тонкой ленте подвязки на самой границе дозволенного.

В уголках губ ректора дрогнула жёсткая, торжествующая усмешка.

— Нервный тик, говорите? Что ж, тогда продолжим медицинские процедуры. Вы ведь сами утверждали, что вибромассаж с голосовым управлением полезен для здоровья.

Я даже сообразить не успела, что он задумал, как Магнус отпустил мои запястья, одним мощным движением подхватил меня двумя руками под ягодицы и легко, словно пушинку, сдёрнул со стола переговоров.

— Магнус, вы не посмеете!.. — взвизгнула я, вцепившись пальцами в его широкие плечи.

— В моей академии, ведьма, я смею всё, — отрезал он.

И с этими словами лорд-ректор усадил меня прямо в своё монументальное кожаное кресло, которое ещё хранило тепло его тела.

Я попыталась вскочить, но Дарк не дал: он поставил одно колено на край сиденья прямо между моих разведённых ног, а руками упёрся в высокую спинку трона по обе стороны от моей головы, намертво вжимая меня в кожаные подушки. Его мощный торс навис надо мной, лишая пространства и воздуха, а его колено в жёстких брюках упёрлось практически в самый центр моего естества сквозь тонкий шёлк юбки.

Магнус склонился к моему уху — так близко, что его горячие губы мазнули по чувствительной коже за мочкой — и намеренно, с холодной, мстительной расчётливостью дал в голос тот самый низкий, рокочущий командирский бас:

— Сидеть смирно, профессор Вейн.

От басового раската прямо над подлокотником заколдованное мной кресло мгновенно ожило!

БЖ-Ж-Ж-Ж-Ж!

Но если под тяжёлым мужским телом ректора вибрация уходила в дубовый каркас, то под моими лёгкими бёдрами, обтянутыми тонким шёлком, эффект оказался совершенно термоядерным!

Мощная, глубокая волна вибрации, усиленная остатками приворотного масла, ударила снизу точно между моих ног, входя в идеальный резонанс с прижатым ко мне коленом Магнуса.

— А-ах! — застонала я, непроизвольно запрокидывая голову на кожаную спинку и впиваясь ногтями в рукава ректорского кителя.

Это было нечестно! Это было нарушением всех правил ведения боевых действий!

Кожаное сиденье под моими ягодицами гудело, перекатываясь упругими горячими волнами, а каждое микродвижение — каждая моя попытка вывернуться или сжать бёдра — только сильнее прижимало самую нежную, пульсирующую точку сквозь влажное бельё к твёрдому колену Дарка и вибрирующей подушке!

Проклятое кресло, уловив мой сорвавшийся вздох, тут же радостно подхватило дуэтом из-под подлокотников:

— О да-а-а… Не останавливайся!

Мои щёки полыхали таким жаром, что от них можно было прикуривать. Магнус же смотрел на меня сверху вниз и в его потемневших глазах не было ни капли насмешки.

Его ладони легли мне на талию, сжимая бока, не позволяя приподняться, с нажимом усаживая меня глубже в центр вибрирующего безумия.

— Что же вы замолчали, Сабрина? — снова рокотнул он своим глубоким баритоном прямо мне в губы,