Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан
К полудню второго дня по коридорам цитадели бродили уже не гордые будущие генералы, а две сотни измотанных, злых и зверски голодных молодых мужиков, у которых от одного слова «брюква» начинался нервный тик.
— Это же форменный геноцид мужского организма! — возмущалась я, расхаживая по своей кафедре перед началом практического занятия у третьего и четвёртого курсов. — Мало того что в подземельях шастает какая-то хрень и высасывает пацанов через соломинку, так наш лорд громовержец ещё и морит их голодом! Откуда ж у них возьмётся плотность защитного поля, если в желудке только грустная овсянка булькает?!
— Полностью поддерживаю, хозяйка! — мрачно буркнул с каминной полки Бегемот, напяливший на драное ухо белоснежный накрахмаленный поварской колпак. — Я сегодня утром сунул нос на их пищеблок. У тамошнего повара-гнома в котле с похлёбкой ложка стоит не потому, что наваристо, а потому, что приклеилась намертво! Я от одного запаха чуть третью жизнь из девяти не потерял!
— Решено! — я решительно хлопнула ладонью по дубовому столу. — Раз ректор засекретил угрозу, мы проведём скрытую вакцинацию личного состава. Сегодня по расписанию практикум: «Экстренное восстановление и сверхконцентрация магического ядра в полевых условиях». Игнатий, выкатывай главный калибр!
Призрак старого интенданта радостно козырнул и со скрежетом выкатил из подсобки пятивёдерный медный котёл на кованой треноге, покрытый старинными рунами долговременного томления.
Я же тем временем скинула верхнюю мантию, оставшись в тёмно-зелёном платье с коротким рукавом, поверх которого повязала кокетливый белоснежный фартучек с кружевными оборками. Фартучек был крошечным, чисто символическим, зато его тугие завязки на талии и груди так аппетитно подчёркивали все мои округлости, что призрак Игнатий от волнения трижды пролетел сквозь стену.
Когда в аудиторию, еле волоча ноги после трехчасового марш-броска под дождём, ввалился сводный поток старшекурсников во главе с уже знакомым мне Дорианом Хоуком, в центре зала вовсю кипела работа.
Под медным котлом гудел не простой огонь, а ведьмин жар на сухих яблоневых дровах и шишках горного можжевельника.
— Профессор Вейн… — простонал Дориан Хоук. — Только не говорите, что мы снова будем отбивать фаерболы в прыжке… У нас после ректорского полигона даже пальцы не сгибаются, резерв на нуле, в животах маршируют орки…
— Отставить упадничество, сержант Хоук! — скомандовала я, взмахнув огромным серебряным половником. — Какой дурак воюет на пустой желудок?! Бытовая магия учит нас: сытый маг — непобедимый маг! Поэтому сегодня мы с вами варим древнее стратегическое зелье высшей категории допуска — «Боевой борщ берсерка» на мозговой косточке!
По аудитории пронёсся глухой, синхронный стон тридцати мужских глоток.
— Б-борщ?.. — полушёпотом переспросил двухметровый детина из заднего ряда, и в его глазах блеснула скупая мужская слеза. — Настоящий? С мясом?! Не из брюквы?!
— Брюкву оставим врагам империи! — гордо заявила я и приступила к священнодействию.
Ох, это была не просто готовка — это была симфония старой ведьминой ворожбы!
В кипящий, золотистый, прозрачный как слеза бульон из грудинки горного быка, который томился с самого рассвета, полетела нашинкованная тончайшей соломкой багровая свёкла, выращенная на перекрёстке силовых линий и пассированная на топлёном сливочном масле с каплей яблочного уксуса. Вода в котле мгновенно окрасилась в густой рубиновый цвет, заискрившись тёплыми золотыми рунами сытости.
Следом под мои певучие шепотки на неуязвимость, бодрость духа и стоячий… кхм, боевой задор отправилась хрустящая капустка, золотистый лучок, пахучие коренья, три стручка огненного драконьего перца и секретный ведьмин сбор из семи горных трав, от которого кровь в жилах начинает бежать со скоростью горной лавины.
А когда на соседнем противне в камине начали румяниться пышные, воздушные пампушки, щедро политые маслом с тёртым чесноком и укропом, по старому крылу поплыл ОН.
Запах.
Это был не просто аромат еды. Это было обонятельное оружие массового поражения!
Густой, наваристый, пряно-чесночный, с томной кислинкой, дымком и мясным духом, он вырвался из-под крышки котла, пробил все щели в дверях, всосался в древнюю вентиляционную систему «Грозового пика» и победным маршем пошёл гулять по этажам голодной цитадели.
Курсанты в моей аудитории сидели за партами как заворожённые, синхронно поводя носами вслед за каждым движением моего половника. Кадет Хоук добровольно вызвался чистить вторую головку чеснока и делал это с таким благоговением, словно полировал императорскую корону.
А через десять минут за закрытыми дверями нашей кафедры послышался странный шум, топот десятков ног и тяжёлое сопение.
Бегемот, сидевший на тумбочке у входа, хищно потёр лапы:
— Опаньки! Рыбка пошла на прикормку! Игнатий, ставь барьер, открываем кассу!
Я даже мяукнуть не успела, как мой предприимчивый кот приоткрыл створку двери ровно на ладонь и выставил в коридор табличку, нацарапанную углём на крышке от бочки:
«ДЕГУСТАЦИЯ БОЕВОГО ЗЕЛЬЯ ПРОФЕССОРА ВЕЙН. Вход — 1 серебряный или эквивалент в колбасе. Понюхать через щёлочку — 2 медяка. Ректору и лицам без чувства юмора — вход воспрещён!»
В коридоре уже яблоку негде было упасть!
Привлечённые божественным ароматом, который напрочь выветрил из мозгов весь казарменный устав, к старому крылу стекались кадеты со всех курсов, дежурные караульные с алебардами и даже двое младших преподавателей тактики, которые делали вид, что просто прогуливаются мимо, но при этом жадно втягивали ноздрями воздух.
— Граждане будущие генералы, соблюдаем очередь, не толкаемся! — важно командовал Бегемот, сидя на табурете в своём поварском колпаке и лапой сгребая в медную кружку звенящие монеты, серебряные запонки и чьи-то карманные часы. — Кто сдал взнос в фонд защиты кошачьих от голода — получает талончик на первую раздачу с пампушкой! Эй, на заднем ряду, кто там бесплатно ноздрями шмыгает?! Игнатий, запиши на того ушастого две копейки долга!
— Сабрина, он же сейчас всю академию обилетит! — прошептал мне кадет Хоук, подавая пучок свежего укропа. — Если лорд Дарк узнает, что второй курс бросил стрельбы на плацу и стоит тут с ложками наперевес, нас всех расстреляют из баллисты!
— Пусть только попробует, — беспечно усмехнулась я, снимая с огня небольшой медный ковшик, куда только что отлила самый верхний, самый густой и концентрированный слой «первачка» — чистую эссенцию борща с двойной дозой драконьего перца и корня горного стояка, которую нужно было разбавлять на весь котёл. — Ещё три минуты под крышкой — и ни один разряд вам будет не страшен!
И конечно же, по закону подлости, именно в эту секунду толпа в коридоре за дверью вдруг шарахнулась в стороны с испуганным шёпотом:
—