Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

— После вашего отъезда я в Хабаровке пробыл недолго. Девятого пришло сообщение о фальшивых деньгах. Десятого еще одно. В тот же день вышел сюда на служебном катере. Хотел через Панеровского Валентина Петровича кое-что проверить лично.

— Значит, нашу депешу не успели получить?

— Дошла двенадцатого, после обеда. Меня уже не застала. Ее переслали в Козловскую, туда я тринадцатого пришел. Вы к тому времени уже ушли.

— Мы утром ушли. Перед выездом еще спрашивали, нет ли ответа.

— Знаю. Я там и про Сыча узнал, и про ваш уход. Ответ оставил на случай, если вернетесь.

— Мы думали уже, что и с вами что-то случилось.

Дядя протер лицо ладонью.

— Со мной обошлось. Вчера сюда добрался, а через несколько часов Костя прискакал. За лекарем и подводой.

В дверь просунулся Рыжий. Доктор кивнул, и Семен прошел к моей кровати.

— Ну слава Богу, Андрюха. А то заснул там. Я тебе: «Андрюха, Андрюха!» — а ты лежишь на земле, спокойно себе посапываешь, пока мы этих говорливых с деревьев стаскивали. — Сема улыбался. — И этот такой же.

Он кивнул на Кремня, придвинул табурет.

— Как отбились? Я только Кедра с Костей впереди помню.

— Они и удержали. Сразу за деревья соскочили, не дали этим гадам к вам подойти. Илька сперва тебя оттащил, потом за Кремнем полез. Я сзади прикрыл, после правее забрал, в сбоку к ним вышел.

— Сколько их было?

— Пятерых нашли. Четверо остались там, пятого я взял. Кедр ему ногу прострелил. Тот еще за ружье хватался, пришлось прикладом отучить.

— Живой?

— Живой, куда денется. Перевязали. Сейчас под караулом.

— Пояс проверили?

Семен глянул на меня с укором.

— Да ты знаешь, Андрюха, что-то поднадоели они мне за эти дни со своими швейными делами. Я его всего сразу раздел. До голой задницы. Руки придержали, оружие забрал, потом одежду срезали. Так он разукрашен весь, от пяток до макушки, драконами и цветами разными.

— Так все-таки нашел?

— Иглы в поясе были. Да хрен их разберешь. У тех англицких стрелков пилюли были, у этих иглы. Мало ли что еще и где запрятано. Решил, что так быстрее будет.

— Язык?

Рыжий покачал головой.

— Нету. Глаза на нас пялит, а сказать ничего не может.

— А писать он может?

— Там уже пара наших толмачей работает, — ответил дядя. — Может, письмом ответит, если пальцы останутся. А иначе зачем они ему? Если и писать не может, то поглядим, может, знаками какими начнет общаться. Пока ничего от него не получили.

Семен оглянулся на доктора. Тот продолжал заниматься Кремнем.

— Я рядом буду, Андрюха. Ильке скажу, что ты уже в себя пришел, а то он весь извелся.

Рыжий вышел. Следом из комнаты удалился доктор. Я посмотрел на дядю.

— Ранец мой где?

— Внизу, под кроватью. Все сохранили. Семен с Костей еще вчера мне бумаги передали. И мой приказ, и донесение Сыча.

— Тогда можно узнать? Вы ведь заранее велели результаты на бумаге привезти. Еще когда про эти десятки никто не знал. Чего от Сыча ждали?

Аркадий Игнатьевич достал сложенные листы, развернул один передо мной. Столбцы цифр, фамилии, отметки напротив каждой строки. Этот лист я видел в гасяне среди бумаг, но вслух не читал.

— Ничего особенного, простая формальность. Вот этого ждал. Сверочную ведомость по работникам, выплатам и провианту. С подписью Сыча. Мне проверку закрывать, слова к отчету не приложишь. А про деньги Сыч хорошо сработал. Другой бы пропустил, а он все разнес как положено. Жалко парней, толковые были.

Он убрал ведомость, вынул из другой обложки три сообщения.

Первое пришло из Владивостока. Конторе, которая снабжала суда, заплатили вперед. Часть билетов она пустила в расчеты. Из оставшихся три при проверке признали поддельными.

— Здесь уже проверено, — сказал дядя, откладывая сообщение.

Во втором говорилось про закупку пушнины на Амуре. Скупщик рассчитался с промысловиками, а после двоим вернули деньги в торговой лавке. Хозяину не понравилась бумага.

— Эти еще надо смотреть. Торговец может и ошибаться. Пока есть только жалоба.

Третье сообщение было из Камня-Рыболова. Работникам выдали жалованье за перегон скота. Они пошли покупать муку, но их отправили обратно. Один принесенный на проверку билет уже признали фальшивым.

— А работникам что делать? Они свое отработали.

— Пока требуют расчета с того, кто платил. Он отвечает, что деньги получил за проданный скот и сам обманут.

Аркадий Игнатьевич сложил сообщения.

— Теперь надо выяснять, откуда пришли деньги. Не вся бумага в крае испорчена, Андрей. Но случаи уже из разных мест, расчеты разные. За суда, за мех, за скот. И отдельно Сыч на две одинаковые десятки наткнулся. А это уже явно крупный масштаб. Думаю, случаев с каждым днем будет все больше.

Он достал оба билета, положил рядом.

— Здесь имена есть. Кто получил, когда, из чьих рук. Можно проверить каждый расчет и пройти дальше, к тому, кто платил ранее.

— Если людей еще найдут.

— Поэтому медлить нельзя.

Я попробовал переложить руку, но под затылком опять заныло. Полежал, глядя на две десятирублевки.

— А цель какая? — спросил я. — Наживаются? За фальшивки меха набрать, после за настоящее серебро продать.

— Может быть. Только посмотри, сколько они через себя пропускают. Авансы судовым поставщикам, закупки пушнины, целые партии скота. Это ведь настоящий товар, его дальше повезут и продадут. Деньги тоже куда-то уйдут.

— А вот те письма японского торговца Молчанову?

Дядька кивнул.

— И их проверяем. Суда, топливо, стоянки ему зачем-то понадобились. Но с билетами он пока никак не связан.

— Местных скупщиков трясти надо.

— Прежде нужно выяснить, кто крупные закупки деньгами снабжает и куда настоящая выручка уходит.

— А Сыча за эти десятки убили?

Аркадий Игнатьевич убрал билеты.

— Я сначала тоже об этом подумал. Пока другое донесение не получил. Восьмого мая напали еще на одну мою группу, недалеко от того места, где Сунгача впадает в Уссури. У них совсем другая задача была, в отличие от Сыча. Они по судоходству работали.

— Работали?

— Да, племяш, их мы тоже потеряли.

Я вспомнил Сычову пометку внизу листа.

— Он вторую десятку только девятого вечером получил.

— Вот именно. Охота на нас началась гораздо раньше.

— Получается, что нас кто-то сдает?

— Да, ты, Андрей, провидец. — Дядька злился. Я вспомнил Сергея Линкина, который продавал сведения приказчику Молчанова. Неужели в ведомстве еще одна крыса завелась?

— Отчеты по вам не только у меня в кабинете находятся, но и наверх уходят. Закрытые, но имена и поручения в них есть.

— Значит, оттуда и сдали?

— Пока мы этого не знаем, а гадать