Абиссинец 1890. Том 9 - Сергей Насоновский

В комнату вошел доктор и шагнул ко мне.

— Громов, устали?

— Спасибо, пока нормально.

— Все равно заканчивайте, вам восстанавливаться нужно.

— Еще один короткий разговор, — попросил дядя.

Врач посмотрел на нас обоих и нехотя кивнул.

Аркадий Игнатьевич вышел к двери и позвал:

— Никита Федорович, зайдите.

Вошел незнакомый человек лет сорока. В потертом сюртуке, с коротко подстриженными усами. Широкий в плечах. В правой руке он сжимал картуз. Остановился возле освободившегося табурета, но садиться не стал.

— Андрей Громов, — представил меня дядя. — Никита Федорович Ракитин.

— Здравия желаю, — сказал тот.

— Спасибо, Никита Федорович, — ответил я и с удивлением посмотрел на дядьку.

— Помнишь, пятерка Кулагина, которая за нами охотилась? Четверых вы сняли, одного нет.

— Помню, вы нам премию их Ли-Метфордами выплатили, которые мы трофеями взяли.

— Верно, только пятого мы тогда не взяли.

Дядька указал на Ракитина.

— Знакомься, этот их пятый.

Я охренел. В голове разом взорвалось столько мыслей, что я уже не понимал, на чьей вообще стороне дядька.

— Аркадий Игнатьевич, а вы бы не могли объяснить? А то я что-то не понимаю. Вы с ним заодно?

Дядька засмеялся.

— Ты дурак, что ли? — уже без улыбки повысил голос дядька. — Никита Федорович наш. Работал под прикрытием. Только вел его не я, другая наша линия. Он вас, когда мы в Хабаровку шли, прикрывал. Когда вы ту троицу с Ли-Метфордами положили. Откуда, думаешь, я знал, что они в том месте будут?

— Виноват.

— Аркадий Игнатьевич этого не знал, — вступил в разговор Ракитин. — Нас сводить друг с другом не собирались. Каждый получал свое поручение отдельно, через посредника. В одну команду мы не сходились.

— После разгрома той части сети Никиту Федоровича вывели, — добавил дядя. — Задание свое он выполнил.

Я перевел взгляд с Ракитина на дядьку.

Аркадий Игнатьевич выдохнул:

— Его прежний руководитель сам со мной связался. По проверенному каналу, еще до нашей встречи с Никитой Федоровичем. Прислал подтверждение службы и копии донесений. Проверяли и поручения, и сроки.

Ракитин стоял, чуть улыбаясь. Я смотрел прямо на него. Пока доверия он у меня не вызывал. Осадок от той операции остался, и сбавлять напор я не собирался.

— Так вы, получается, о покушении на Аркадия Игнатьевича знали? О Шлыкове? Егорыч должен был погибнуть, чтобы вы дальше там задание выполняли?

— Нет, — ответил он. — Оба раза я был во Владивостоке. Получал свои задания, о выездах Кулагина мне не сообщали. Про смерть Шлыкова узнал уже после.

— Во Владивостоке и приказ прочесть можно.

— Можно. Только мне его не передавали.

Я посмотрел на дядю.

— Это тоже проверено?

— Андрей, ты давай угомонись. Вчера еще сопли об рукав вытирал. А сегодня на равных решил общаться? Раздельные поручения подтверждены. В те дни Ракитин выходил к своему связному, передавал донесения. Их получили до того, как нам стало известно о Кулагине. Даты, места, задания сошлись. Сведений о готовящемся выстреле в меня или о Шлыкове там нет.

Дядька подался ближе.

— Никто Егорычем ради прикрытия не жертвовал, Андрей. Заруби это себе на носу.

Ракитин не отвел глаз. Я помолчал.

— И зачем вы нас знакомите?

— Когда люди восстановятся, Никита Федорович примет группу Шлыкова. До передачи Костя остается старшим.

Я снова поглядел на Ракитина.

— Он хоть людьми командовал?

— Андрей, твою мать! Не будь ты сейчас калечным, я бы сейчас тебя сам им сделал. Он два года руководил нашими группами еще в Африке, до прибытия сюда. Проверенный человек.

— Костя знает?

— Отставить, Громов!

— Есть отставить, — сказал я. — Будем работать.

— Все! Остыли! — Дядька встал с табурета, прошелся по комнате.

— Позывной у Никиты Федоровича — Фараон.

Ракитин надел картуз. Аркадий Игнатьевич повернулся к нему.

— А это, стало быть, Абиссинец? — спросил Ракитин.

— Да, Никита Федорович. Давайте уже к делу, и так времени потеряли. Сегодняшним выходом руководить будете вы. Костя уже в курсе. Принимайте группу.

Дядя поправил сползшее с моей ноги одеяло.

— Ты, Абиссинец, пока приходи в себя, а то крепко тебя приложило. Никита Федорович, пойдемте.

Они вышли, а я закрыл глаза.

За день удалось немного поспать. Когда в очередной раз проснулся, за окном уже садилось солнце. Мне стало заметно лучше, но голова по-прежнему гудела.

— Андрюха, ты как? — раздался с соседней кровати голос.

Кремень уже устроился на полусидя.

— Все хорошо, Толя. Ты же Анатолий?

— Угу.

— Вот и познакомились. А то все Кремень, да Кремень.

Доктор поводил у меня перед глазами карандашом, проверяя рефлексы.

— Ну, вижу, что уже лучше. Через пару дней можешь опять в седло, если неймется.

Я присел на край кровати, поднял руки. Голова закружилась, но потом отпустило. Встал, прошелся по комнате. Колено сразу напомнило о себе.

— Достаточно, — сказал врач, усаживая обратно.

— До повозки дойду.

— Обязательно, но не сегодня, лучше отлежаться хотя бы до завтра.

За дверью негромко переговаривались караульные. С крыльца донесся окрик, кому-то велели не задерживаться у входа.

Аркадий Игнатьевич вернулся с газетой подмышкой.

— На, свежая. Почитай, чтобы не скучать.

Сам же отвел доктора к окну. О чем они шептались, я не разобрал.

Газета «Владивосток» была за прошлое воскресенье. На последней странице, в «Телеграммах», крупно было набрано: «Вѣсти изъ Японіи». Там готовились к первым выборам в Палату представителей. Триста депутатских мест, голосование будет девятнадцатого июня. Рядом в скобках стояло первое июля, по принятому у японцев календарю.

После обнародования конституции страна готовилась обзавестись парламентом. Либеральные объединения договаривались о совместных действиях, спорили, кого поддерживать на выборах. Я прочел абзац еще раз: мелкие буквы быстро утомляли глаза.

Ниже шло сообщение из Петербурга.

Состоящий при Министерстве иностранных дел действительный статский советник Леонид Андреевич Вельский в апреле посетил Японию с небольшой дипломатической делегацией. Обсуждал торговые и консульские дела, встречался с японскими представителями по вопросам нового государственного устройства. Успел побывать и на промышленной выставке в Токио.

Теперь Вельский прибыл во Владивосток. Дальше ему предстояло посетить Хабаровку и Благовещенск.

Я перевернул газету, надеясь найти что-нибудь про наши края, но дядя уже придвинул табурет. Врач вышел, прикрыв за собой дверь.

— От новостей пока оторвись. Поговорить надо. Кремень, тоже дуй сюда.

Газету я сложил и убрал на прикроватную тумбу. Анатолий уже довольно-таки бодро соскочил с кровати и присел рядом.

— Выяснили что-нибудь?

— Хэйсунъюань.

— Что?

— Двор черной сосны. Закрытая школа в Китае. Готовят людей для таких дел, как вчерашнее. Существует чуть ли не с самого основания Китая.

— Покупные убийцы?

— Да. Но не обычные душегубы, вроде хунхузов или варнаков. Работают только по деликатным заказам.