Новый Призванный Герой 3 18+ - Вадим Фарг

— Он бросил не только разбитый сосуд,

Пожалуй, ответы нас всё-таки ждут, — сказал я, показывая находку Эми.

Горничная склонилась над моей ладонью. На этот раз она не попыталась прижаться ко мне, и её лицо стало внимательным.

— На севере эльфы такие хранят,

Чужим не продать их, чужим не дарят.

На внутренней грани оставлен девиз,

Его лишь в империи пишут на жизнь.

Она провела пальцем возле надписи, не касаясь серебра, и нахмурилась.

— На острове южном им нечего делать,

Но леди могла бы их смысл поведать.

Стелла вернулась от овцы и посмотрела на медальон.

— Наша леди родом с юга. По крайней мере, так сказал её муж. Это украшение ещё не делает её ночным стригальщиком.

— Верно, — согласилась Хикка, поднимая клочок плаща. — Но она может знать, кому оно принадлежит.

Чик спустился на целый участок стены. Его хохолок растрепался, а на крыле застряла травинка, но достоинства он не потерял.

— Позволю себе заметить, что виновный оказался значительно лучше подготовлен, чем можно ожидать от человека, занятого овечьими причёсками.

— Вот теперь ты сказал хоть что-то полезное, — устало ответила Стелла.

Я убрал медальон в «Пространственный карман» отдельно от пляжного флакона. Западный мыс по-прежнему темнел за холмами, а внизу горели несколько окон виллы. Одно находилось в той части дома, куда после нашего разговора ушла леди Пуффингтон.

Смотреть на это окно я старался без поспешных выводов. Находка могла указывать на неё, на её знакомого или на человека, который очень хотел направить нас по ложному следу.

— Сегодня добыча ушла из сетей,

Но стало у дела побольше путей.

Эйна подняла молот и посмотрела на пролом в изгороди. Стелла уже стаскивала с навеса запасную попону для обритой овцы, Эми собирала осколки, а Хикка держала край плаща так осторожно, будто боялась потерять свою первую настоящую улику.

Ночной дозор закончился не так, как мы рассчитывали. Преступник ушёл, одна овца лишилась шерсти, а хозяину предстояло узнать, что защита его имущества потребовала разрушить часть ограды.

Зато теперь у нас было серебряное украшение с северной надписью и несколько вопросов к южной эльфийке, которая слишком хитро улыбалась, когда речь заходила о бедах её мужа.

Утром я проснулся с болью в груди и тут же дал самому себе установку — больше не ловить подозрительных типов собственным телом. Ночной противник оставил мне синяк, Эйне пришлось объясняться с управляющим из-за разрушенной изгороди, а обритая овца встретила рассвет в попоне. Судя по её недовольному блеянию, из всей нашей компании именно она пострадала сильнее прочих.

На столе возле окна лежали три улики: пустой флакон, оторванный распылитель и серебряный медальон.

Эйна стояла у окна в дорожной рубахе и застёгивала пояс. Сегодня она выбрала простой человеческий облик, убрала светлые волосы в косу и оставила молот, где-то в подпространстве. С мечом на боку она всё равно мало походила на отдыхающую, зато хотя бы могла пройти в городскую лавку, не снимая дверную раму.

— Пойдём к этой леди, потребуем счёт, — сказала она, проверяя застёжку ножен.

Пускай нам про север и плащ напоёт.

А вздумает юлить и хвостом нам вертеть,

Придётся ей передо мной попотеть.

Воительница недовольно поджала губы, но на этот раз спорить с собственной рифмой не стала. Я придвинул к ней медальон, затем накрыл его ладонью.

— Пока у нас подвеска, догадка и туман, — ответил я.

А леди может сразу распознать обман.

Сперва проверим средство, узнаем, кто продал,

Чтоб каждый наш вопрос не вслепую попадал.

Стелла сидела на подоконнике и доедала яблоко. Синие волосы она спрятала под платком, а поверх куртки надела потёртый жилет, одолженный у служанки. В таком виде полудемонесса вполне могла сойти за приезжую работницу, а дерзкий характер весьма кстати подходил к этому образу.

— Он прав, — кивнула она, откусив ещё кусок. — Покажем украшение, она скажет, что никогда его не видела, и до обеда на острове исчезнет всё, что могло нам помочь. Я лучше расспрошу портовых ребят. Они знают, кто ходит по ночам и где разгружают товары без лишних глаз.

Хикка поднялась с кресла, поправила чепец и посмотрела на меня.

— Тогда я пойду с госпожой. Проверю переулки и дворы, пока она будет изображать обычную путешественницу. Если кто-то станет следить за вами, постараюсь заметить.

Эми уже приготовила мне чистый камзол. Когда я протянул руку за одеждой, она подошла сама, расправила воротник и задержала пальцы на моей груди чуть дольше необходимого.

— Камзол застегну, — произнесла она тихо, с улыбкой.

Но вечером, господин,

Помогу снять всё.

Она даже не попыталась спрятаться. Я посмотрел на неё, потом на Эйну, которая медленно затягивала пояс.

— За помощь благодарен, но вот какой совет:

При нашей командирше опасен твой куплет.

Эми спокойно поправила последнюю пуговицу.

— Я только забочусь о вашем удобстве, — начала она, но проклятие тут же довело мысль до рифмы:

И вечером тоже найду удовольствие.

Эйна с усилием выдохнула. Стелла спрыгнула с подоконника, прихватила второе яблоко и первой направилась к двери.

— Пойдёмте уже, пока вы не передрались за право застёгивать Хану одежду.

* * *

Лунная Пена днём оказалась совсем не такой, какой казалась с палубы торгового корабля. За белыми домами у пристани начинались узкие улочки, где балконы едва не сходились над головой. Сверху свисало чьё-то бельё (чёрт, да там были разрезы для трёх или четырёх рук. Ну, я надеялся, что это руки), у дверей стояли корзины с овощами, а по вытертым ступеням бегали посыльные. Чем дальше мы уходили от гавани, тем реже попадались цветы и тем чаще приходилось уступать дорогу тележкам.

На рынке все торговались рифмами. Это жутко затягивало покупки: продавец подолгу подбирал слово к «дешевле», покупатель терпеливо ждал, а потом оба друг на друга злились. У рыбного ряда какой-то мужик безуспешно пытался объяснить, что ему нужно две рыбы, а не три, и в итоге просто показал пальцами.

Чик сидел у меня на плече и внимательно разглядывал улицу. Его изумрудные перья были вычищены, золотой хохолок уложен, а взгляд обещал каждому встречному полезное замечание.

— Прошу заметить, господин Хан, что торговля здесь значительно выиграла бы от письменных ценников, — заявил он.

— Тогда бы они спорили о почерке, — отозвалась Стелла, поравнявшись с нами у поворота. — Я ухожу к