Плохиш и красотка - Фэя Моран
Я усмехнулась.
В городе, которым правила мафия, а мой супермаркет вдруг стал проходным двором для бандитов, любовь все равно находила свои пути. Даже такие кривые и причудливые.
Того мальчишку, которого держали в моей подсобке однажды, хотели вернуть домой, но он передумал, и теперь работает у Скальоне.
Он арендовал помещение и открыл кафе, которое назвал «Caffè della Rivincita». Стоит за стойкой в ярко-красном фартуке с нахальной надписью «Мафия — это стиль жизни», а на шее наушники. Он установил музыкальный автомат с итальянскими хитами восьмидесятых и встречает каждого посетителя с такой широкой улыбкой, будто они лучшие друзья детства.
А мы с Дино… Мы пока не расписались. Но он каждое утро приносит мне кофе в постель и говорит, что я самая опасная женщина в его жизни. И что однажды он все-таки сделает предложение, когда я не буду занята уборкой трупов.
И я верила. Ну, почти.
БОНУСНАЯ ГЛАВА
ДИНО
Есть вещи, к которым нормальный человек должен относиться настороженно.
Например: женщина, которая смотрит на тебя так, будто собирается либо поцеловать, либо сломать твою психику с явным удовольствием. И это возбуждение в тот момент, когда она говорит:
— Руки над головой.
Я, как человек, в целом далекий от нормальности, вместо осторожности почувствовал только, как по позвоночнику прошел жар.
— А «пожалуйста» сегодня отменили? — спросил я.
Тиган приподняла бровь.
— Уже начинаешь нарываться?
— Я флиртую перед моральным падением, дай мне сделать хоть это.
Уголок ее рта дрогнул, но вот этот сексуальный взгляд остался все таким же темным, собранным и внимательным.
И именно это меня и добивало.
Я медленно поднял руки.
— Хороший мальчик, — сказала она.
Одна эта фраза заставляла моего дружка встать. У Тиган была суперспособность поднимать мой член одними словами.
— Вот это уже грязный прием, Тиган.
— И ты все равно подчинился.
Я усмехнулся.
— А как иначе?
Она подошла ко мне вплотную, и я тут же перестал казаться себе особенно остроумным.
Потому что вблизи от нее всегда становилось сложнее думать. Особенно когда она так смотрела. Когда ее пальцы легли на мои запястья, пристегивая меня к ремням, закрепленным к кровати. Когда ошейник на шее натянулся сильнее, когда она потянула за поводок в свою сторону.
Я шумно выдохнул через нос.
— Только не говори, что тебе это не нравится, — тихо сказала она у самого моего уха.
— Я бы с радостью соврал ради собственного достоинства.
Она стянула узлы чуть крепче. Возбуждение стало почти неприлично острым.
— Ложись.
Я откинулся назад и посмотрел на нее снизу вверх. А потом она встала между моих коленей.
У меня свело живот от желания ткнуться лбом ей в грудь, поцеловать в шею, втащить ее к себе на колени — хоть что-нибудь сделать. Но руки оставались связанными, запястья стянуты ремнями, и все, что мне оставалось, — лежать и смотреть, как она медленно расстегивает еще пару пуговиц на моей рубашке.
Ее пальцы скользнули по открытой коже на груди, и меня пробрала быстрая дрожь.
— Мне нравится, что ты решаешь все, — сказал я. — Нравится, что я не могу тебя тронуть, даже если очень хочу. Нравится, что ты это знаешь.
Она провела ногтем вниз по моему животу.
— А что еще?
Господи, какая она была жадная до правды.
— Мне нравится, что ты стоишь передо мной и смотришь так, будто я твоя покорная сучка. И это реально так и есть.
Тиган засмеялась. От этого звука у меня внутри все скрутилось еще сильнее. Мне всегда нравилось ее смешить. Но сейчас в этом было что-то еще более прекрасное: я сидел связанный, возбужденный до чертиков, а она смеялась надо мной с таким удовольствием, что мне хотелось только сильнее в это провалиться.
Ее ладонь легла мне на шею, и большой палец начал скользить по горлу вверх, к челюсти.
— Такой разговорчивый, даже сейчас, — заметила она.
— Это защитный механизм.
— Не помогает?
— Да.
Она наклонилась и поцеловала меня. Я застонал ей в рот раньше, чем успел бы сделать что-то достойное. Просто потому, что слишком долго ждал.
Я дернул связанными руками. Тиган тут же отстранилась на полдюйма.
— Не двигайся.