Время, вперед! - Артём Март

— Прошу вас, — Нина сделала нарочито строго лицо, — не безобразничайте, товарищи! Иначе я доложу, что вы в палате распивали!

— Мы? — прапорщик удивился, — да ты что, дурочка глупенькая! Мы — ни-ни! Мы парни дисциплинированные. Да, мужики?

Никто его не поддержал. Худой боец сглотнул. Второй опустил глаза.

— Значит так, — отрезал я и обвел всех взглядом, — с этого момента, никто из вас троих, солдотня, к этой девушке ни на шаг не подойдет. Ясно?

Бойцы переглянулись. Прапорщик нахмурился.

— Это ты че такой некультурный, а? Товарищ прапорщик? — мрачно проговорил он.

— Ясно? Или объяснить по-другому?

Нина вдруг заволновалась.

— Так, всем тихо, товарищи солдаты! Тихо!

— По-другому? — прапорщик Дементьев нахмурил реденькие бровки, — Это ж как, по-другому?

— А хочешь посмотреть? — кивнул на него я. — Так ближе подойди. Покажу.

Дементьев угрюмо глянул на бойцов. Те мялись рядышком, но явно ни у кого из них не было никакого желания со мной ссориться.

— Я… Я сейчас караул позову… — пискнула Нина.

Дементьев глянул сначала на нее. Потом на меня. Его лицо пошло красными пятнами.

— Вы, товарищ прапорщик, зря так, — проговорил он, понизив голос. — Мы просто разговаривали.

— Молодцы, — ответил я. — Но больше не будете.

В его глазах мелькнула злость. Он поджал губы, но сдержался. Видно, понимал, что связываться со мной при свидетелях — себе дороже.

— Ну, не будем ссориться, — выдавил он. — Я человек простой. Люблю, когда мир.

— Ну и славно, — бросил я.

Я повернулся к Нине.

— Пойдёмте. Вам не нужно здесь стоять.

Она закивала, и мы пошли прочь, вверх по лестнице. Однако я успел услышать, как Дементьев что-то тихо произнёс за моей спиной. Худой боец хмыкнул, но конечно же, не осмелился ему ничего ответить вслух.

* * *

Через пару дней после встречи с Селиховым Дементьев сидел за столом в дальнем углу столовой и ковырял ложкой вчерашний суп. Вернее, суп был сегодняшний, но на вкус казался вчерашним — жидкий, почти безвкусный, с разваренными макаронами, которые слипались в серые комки.

И хотя запоры после операции мучили его всю неделю, а врачи сказали есть больше горячего и пить больше жидкости, приниматься за пресное больничное едово ему совершенно не хотелось.

За столом напротив сидели его верные прихвостни, с которыми он познакомился в госпитале — Костин и Завьялов.

Первый, худой, с вытянутым лицом и вечно бегающими глазами, возил хлебом по тарелке и то и дело поглядывал на Дементьева, ожидая, что тот скажет.

Второй, с редкими усиками и пухлыми щеками, просто тупо жевал, уставившись в одну точку. Оба числились в госпитале по разным причинам: у Завьялова была язва, у Костина — трещина в лодыжке. Но по-настоящему их объединяло другое — они ходили за Дементьевым, как два бобика за хозяином, и он этим пользовался.

Когда в столовую вошёл Селихов, Дементьев его не сразу заметил. Он поднял глаза, потому что Костин вдруг перестал жевать и замер, вытянув шею.

— Гляди, — шепнул он.

Дементьев обернулся.

Селихов стоял у раздачи. Он держался прямо, но осторожно, чуть прижимая левую руку к боку. Одет был в больничные брюки и серую рубаху, на плече — полотенце.

Выглядел он сейчас никаким не героем-пограничником. Обычный раненый, пришедший за едой. Да и только. Но что-то в его спокойствии раздражало Дементьева. Слишком ровная спина. Слишком твёрдый взгляд.

— Герой пожаловал, — процедил Дементьев и отложил ложку.

Костин нервно облизнулся.

— И что? — спросил он тихо.

Дементьев не ответил сразу.

Он смотрел на Селихова и думал. Думал о том, как тот выставил его дураком на лестнице. Как смотрела на этого Селихова Нина — с благодарностью, с восхищением даже. О том как его, Дементьева, слова повисли в воздухе, а все сделали вид, что не услышали их. Он не привык, когда его не слышали.

В кармане брюк лежал маленький бумажный пакетик. Врач прописал слабительное — принимать при необходимости.

Дементьев так и не привык к этой дряни: порошок был горький, противный, но действовал быстро. Он всегда держал при себе один пакетик, на случай если запор станет совсем невыносимым.

Но сегодня эта лекарственная дрянь могла пригодиться ему иначе.

Дементьев медленно достал пакетик, развернул. Внутри — серый порошок, похожий на золу. Он глянул на Костина.

— Возьми суп. Две тарелки. Одну — для меня, другую — для Селихова. Только не отдавай. Подойди к раздаче и жди меня.

— Для Селихова? — боец нахмурился, — в каком это смысле?

— Делай что говорят и не выброжай!

Костин вздохнул. Обреченно закивал. Потом он встал и пошёл к раздаче за добавкой. Дементьев снова посмотрел на Селихова.

Тот уже стоял с подносом, выбирал хлеб. Дементьев поднялся, тяжело опираясь на стол, и пошёл следом.

Костин уже получил две тарелки супа и держал их перед собой на железном подносе, словно это были два сокровища.

Дементьев подошёл, заслонил его спиной от остальных и быстро высыпал порошок в одну из чашек. Размешал ложкой. Порошок растворился почти сразу, оставив на поверхности лёгкую мутную плёнку. Дементьев взял поднос с тарелками, кивнул Костину, чтобы тот сел на место, а сам направился к Селихову.

Тот уже собирался взять себе первое. Втиснулся в очередь рядом с ним.

— Товарищ Селихов! — выдохнул он, натягивая улыбку. — Дорогой ты мой! Вижу, уже сам в столовую ходишь, а? Крепнешь?

Селихов холодно взглянул на прапорщика.

— Чего надо?

— Да не горячись, не горячись ты, друг! — залебезил прапор, — Я извиниться хотел. Не хорошо в тот раз у нас вышло, а?

— Тебе не передо мной нужно извиняться, — ответил Селихов. — А перед медсестрой.

— Да как же мне это сделать? — Дементьев рассмеялся, — если ты мне наказал к ней не подходить а?

Селихов смолчал. Взял с большой тарелки на витрине пару кусочков черного хлеба.

— Да ладно тебе! Я ж с чистым сердцем! — разулыбался Дементьев и сунул Селихову на поднос суп, — Давай пообедаем вместе а? Я уже взял нам по тарелке! Посудачим, познакомимся поближе! Начнем, как говорится, все с чистого листа! А?

Селихов посмотрел на суп. Потом на Дементьева. Задумался.

— Ну что ж, — ответил он спокойно. — Давай, коль так. Только учти: ем я медленно.

— Медленно — это правильно, — закивал Дементьев. — Куда нам торопиться?

Они добрали второго и компот из сухофруктов и прошли к столу у окна.

Дементьев, словно заботливый хозяин, принялся расставлять едово по столу, не забыв сунуть Селихову ту чашку, в которую насыпал порошок. Себе же поставил вторую.