Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Зелья Агаты разобрали тут же, во дворе у бань. Тишка со своими взял по склянке Ясного взора, потому что стрелять им предстояло в утренних сумерках, а Каменную кожу я велел раздать тем, кто поедет в телеге и рядом с ней.

Богдан подошёл, когда мы уже грузили мешки.

— Барон, возьмите меня к телеге, — сказал он. — От меня там будет больше толку, чем на въезде в деревню.

— Ты останешься здесь, — отказался я. — Если они обойдут дорогу лесом и выйдут на Серебово, кроме тебя тут никого нет.

Он молча взялся за другой конец верёвки и придержал мешок, пока я затягивал узел. Работал он быстро и ловко, как человек, который всю жизнь что-то грузил, и на этом разговор кончился.

На виду оставили четверых возчиков и двоих охранников, как и в прошлый раз, и охранниками пошли люди Клима в самой простой одежде. Остальных я расставил по местам ещё затемно.

Тишку с двумя лучниками поставил в лесу по ходу движения обоза, шагах в тридцати от дороги, там, где подлесок гуще. Задача у них была одна: бить по магу, как только он себя обозначит.

Ярославу, Матвея и Соловьёва отправил на южную сторону поворота, ближе к Озёрполю, и велел выходить туда кругом, через болотную тропу, чтобы не оставить следов на дороге. Они ждали в двухстах шагах за поворотом и закрывали дорогу, как только начнётся бой.

Клим с десятком мужиков встал ещё южнее, на прямом участке, перекрыв отход к городу. Телега шла с севера, ловушка ждала с юга, и тот, кто выйдет на дорогу между ними, оказывался зажат с обеих сторон. Ярослава перед уходом проверила ремень на моих ножнах и затянула его чуть туже.

Последние часы перед рассветом тянулись дольше всей ночи. Деревня спала, над варницей шёл белёсый пар, а от ключей тянуло рассолом. Я обошёл посты Богдана, проверил, как встали люди Клима у бань, и вышел за околицу, к дороге.

Туман поднимался от озера медленно, слоями, и к четвёртому часу залил низину почти полностью. Лучшего утра для того, что я задумал, не придумал бы никто.

Обоз вышел из Серебово на рассвете. Туман лежал по низине плотно, и телега шла в нём шагом, скрипя на каждой выбоине. Возчик правил лениво, и двое охранников брели рядом, повесив щиты за спину.

Я шёл справа, по кромке леса, в пяти-шести шагах от обочины.

Бесформенная тень держалась тяжелее обычного. После алтаря она садилась на кожу неровно, и её приходилось обновлять каждые несколько сотен шагов. Зато в утренних сумерках, среди стволов и тумана, меня было совсем не видно

Полторы версты мы прошли спокойно. Лес справа стоял живой, с птицами, и это было хорошо. Пока птицы поют, в кустах никого нет. Я слушал их и шёл, сверяя расстояние по приметам, которые запомнил ночью.

За полверсты до поворота птицы смолкли. Я остановился и присмотрелся к округе аурным зрением. Впереди справа, за полосой ельника, оказалось несколько пятен: люди стояли плотно, не двигаясь, и ждали.

Телега проехала мимо меня и вошла в поворот. Туман здесь стоял по грудь, вода слева лежала неподвижно, и белая полоса растоптанной соли всё ещё виднелась на обочине там, где мы нашли обоз.

Первым из леса вышел человек в сером поддоспешнике без знаков. За ним второй, третий, и через несколько ударов сердца они уже стояли поперёк дороги длинной линией, щит к щиту, перекрыв её от воды до опушки. И позади телеги, со стороны Серебово, из тумана выходила вторая такая же линия. Шли они молча и спокойно, держа строй, и никто из них не бежал и не кричал.

А между рядами передней линии стоял маг в тёмном плаще, и над его раскрытой ладонью уже разгорался огонь заклинания.

Маг успел разжечь огонь, но бросить заклинание не успел. Первая стрела Тишки вошла ему под ключицу, вторая ударила в плечо и развернула боком. Пламя сорвалось с ладони и ушло в сторону, в туман над водой, зашипев на озере.

Я вышел из Бесформенной тени в трёх шагах от него. Аурные клинки я держал наготове ещё с того мгновения, как из леса появилась первая линия, и первый удар отдал магу, потому что мага на дороге быть не должно. Он попытался закрыться, свёл руки и успел выставить перед собой Воздушный заслон.

Чёрная аура сожрала заслон и прошла дальше. Клинок вошёл ему под рёбра, и я выдернул его прежде, чем тело осело в дорожную грязь.

— Тим впереди! — крикнул кто-то из передней линии.

Они узнали меня, и я посмотрел вперед.

— Иван! — рявкнул я.

Рогожа в телеге взлетела вверх. Иван вывалился наружу вместе с молотом, поднялся, размял плечи, и чёрная аура пошла по нему от шеи до самых сапог неровными волнами. Он рванул вперед и ударил в щит крайнего разбойника из передней линии.

Щит сложился вовнутрь, вместе с рукой, а человека унесло с дороги в воду.

Строй у врагов стоял плотно: десять щитов поперёк дороги, за ними копья. Люди эти умели держать линию, и первые мгновения они её держали, несмотря на упавшего мага.

Мне это было и нужно. Пока они стояли и смотрели вперёд, на меня, из тумана с юга вышли трое. Ярослава ударила первой, с Рывка, и врезалась в заднюю линию с фланга, у самой воды. Красный клинок она вела низко, по ногам, и двое противников упали раньше, чем поняли, что произошло.

Матвей прикрыл её от копий щитом и встал плечом к плечу. Соловьёв бил с обочины, пуская одну стрелу за другой, выбирая тех, кто пытался развернуть строй на юг.

Я же шагнул Тёмным шагом внутрь передней линии. В строю страшнее всего не тот, кто бьёт снаружи, а тот, кто оказался внутри. Я ушёл за спины первого ряда, и там началось то, ради чего строй вообще ломают: они не могли колоть, не задевая своих, и не могли развернуться, не открыв спину.

Первому врагу я вспорол подколенное сухожилие и добил его в шею, когда он осел.

Второй развернулся и ударил хорошо, коротким тычком в бок, но клинок прошёл по Чёрному панцирю и соскользнул. Я взял его за ворот и приложил его лбом, заставив чужие кости захрустеть.

Третий боец бросил копьё, но я прикрылся телом бойца, которого схватил. Затем отбросил его в