Чёрный ратник 7 - Макс Гато

— Какой у вас был заказ? — спросил я.

— Сперва ничего особенного. Ходить при обозах, стеречь склады в Долгороде, потом сопровождать телеги на север. Платил хорошо и вперёд, кормил, оружие давал своё. — Онуфрий кивнул на дверь, за которой лежали собранные трофеи. — Вот эту справу нам он и выдал, всю разом, в начале весны. И велел спороть с неё всё, что было нашито.

— Когда он приказал идти на мою землю? — продолжил я.

— Месяц назад, барон. Сказал: будет работа на восточной стороне, платят втрое, но спрашивать ничего не надо. Довёл он нас до постоялого двора у гряды, дальше уже другой человек принимал.

— Имя этого другого?

— Имени не было. Молодой, годов тридцати, при нём двое слуг и маг. Он нам и показывал, где садиться и когда выходить. Он же и сказал соль не брать, а портить.

Луна отложила перо и впервые за весь разговор подала голос.

— Он объяснил, почему соль нельзя брать?

— Объяснил, — Онуфрий повернулся к ней. — Сказал: если товар пропадает, его ищут, а если товар высыпан на дорогу, то ищут не товар, а виноватого. И добавил, что так барону будет дороже.

Я задал ему остальные вопросы: где стояли, чем кормились, сколько платили, кто привозил деньги, куда должны были уйти после дела. Отвечал он охотно и не путался.

Денег ему привозили серебром, раз в две недели, один и тот же человек, который ничего не говорил и лица не показывал. Уходить им было велено на север, к гряде, и там ждать нового приказа.

— Выведите во двор, — приказал я, когда закончил допрос.

Онуфрий только облизал губы, глядя на кувшин с водой. Когда его увели, Хлопов заговорил первым.

— Ваше благородие, Гужев это тот самый, — сказал он. — Я его имя нашёл в списках мытной будки, когда вы велели искать. Он через наш брод ходил трижды: два раза с пушниной и один раз с воском, последний раз давно, как наследник Тарусиных исчез.

— Значит, — почесал щеку я, — всё сходится.

Луна закрыла книгу.

— И купец, который вывез отсюда наследника угасшего рода, теперь нанимает людей, чтобы рвать мешки с нашей солью, — сказала она. — И между этими двумя делами он ни разу здесь не появлялся.

— Появлялся, — возразил я. — Просто не сам.

— Тим, — тише добавила Луна. — Ты и вправду его отпустишь?

Я только поднялся с места.

— Пойдем во двор, — предложил я. — Сама и увидишь.

Я вышел во двор. Там стоял Онуфрий, в окружении стражи и Матвея с Соловьёвым. И потихоньку собирались любопытные жители.

— На колени, — приказал я, спустившись вниз.

— Барон, я же… — начал было спорить Онуфрий.

— На. Колени, — повторил я.

Матвей не стал дожидаться результата моего приказа и с силой толкнул Онуфрия на землю. Он рухнул и оказался на коленях.

Я обнажил клинок.

— Ваше благородие… — тихо проговорил Онуфрий. — Меня ж наняли.

— Именем рода Темниковых, — произнёс я, — даю тебе то, что ты заслужил.

А затем я обрушил клинок, напитанный аурой, вниз. Голова Онуфрия покатилась по земле. Луна немного побледнела. А вот Соловьёв только покачал головой.

— Легко отделался, — вздохнул он. — Ему бы висеть с остальными.

Он резал моих возчиков на моей дороге и знал, на что идёт, когда брал серебро. Я обещал ему заслуженное и обещание своё сдержал.

Мы с Луной и Хлоповым поднялись обратно в дом. И продолжили разговор.

— Соль у нас есть, — сказал я. — В амбаре Серебово лежит четыре десятка пудов, и каждую неделю прибавляется. А вот серебра нет. Даже первую партию продать не можем.

— Еще жалование, — добавил Хлопов.

— Тем более, — я размял шею. — Значит, нужен покупатель, и быстро, а не осенью.

Луна разложила перед собой свои листы и записи.

— Из Долгорода ответа нет, — сказала она. — Буров ещё не дошёл до Кузовки, и раньше конца лета мы его не увидим. Вариантов немного.

— И Векшин отпадает, — я не стал даже делать вид, что раздумываю. — Он предложил тридцать копеек и через неделю после этого сжёг мой обоз. С ним дел вести я не стану.

Луна с Хлоповым переглянулись.

— Остаётся Малоград, — заключил я.

Дорога на юг шла через владения Петра Сомова и дальше к Кузовке с имперским гарнизоном, а оттуда на Долгород. Значит, у него был рынок сбыта и прибыльный тракт. Мне же волчий перевал чинить и обустраивать было не на что.

— А он нас примет? — спросил Хлопов с сомнением.

— Если позвать его правильно, — ответил я и взялся за перо.

Письмо я написал короткое:

Барон Темников, владетель Озёрполя, извещает барона Петра Михайловича Сомова, что намерен посетить его в ближайшие дни для разговора о торге и о делах, касающихся обоих баронств, и просит уведомить, будет ли ему удобно принять гостя.

Ни слова про Векшина, обоз или соль. Гонец ушёл с рассветом, а ответ привёз удивительно скоро. Барон Сомов будет рад видеть соседа, и чем скорее, тем лучше.

Собирались мы быстро. Я не собирался упускать такую возможность. Но брать с собой большую свиту я не стал. Выехали вшестером.

Кроме меня поехали Матвей и Ярослава. Брал я их по одной причине: оба были дворянами. Вот только Ярослава была еще и из столичного рода. Так что статус её был нужен. И с нами поехали трое конных из людей Клима, с копьями и на приличных лошадях. Без свиты барон к соседу не ездит, а шестеро человек это не сила и не угроза, а простая вежливость.

Олаф остался за воеводу, Луна на хозяйстве, с которым она отлично справлялась.

Ярослава выехала не в броне, но и не в платье. Она надела тёмно-зелёный охотничий кафтан, высокие сапоги, при этом изящно уложила длинные волосы, и взяла с собой только кинжал. Кольчугу она уложила во вьюк, но клинок свой всё-таки взяла и прикрепила к седлу, не скрывая.

— Что? — спросила она, поймав мой взгляд.

Я только усмехнулся.

От Озёрполя