Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
Следующей нашей целью стал город Фрейбург. Мы обложили его, предложили сдаться. Комендант отказался. Началась саперная война и обстрелы из пушек крупного калибра. Моя бригада не принимала в этом участие, занималась грабежом окрестностей, в чем мои подчиненные быстро стали профессионалами. Десятого апреля, когда вырыли третью параллель и стало понятно, что город скоро будет захвачен, комендант поумнел и согласился на почетную капитуляцию. На следующий день гарнизон с личным оружием и знаменами покинул Фрейбург, оставив нам полные склады боеприпасов и провианта. Затем был Ретельн, где все повторилось, только в более сжатые сроки.
Под властью Священной Римской империи оставался последний крупный населенный пункт в этих краях — Брайзах, который располагался на холме на правом берегу Рейна и пересечении нескольких сухопутных дорог и являлся стратегически важным для обеих воюющих сторон. Крепость была мощная, выдержавшая пять лет назад осаду шведской армии. Нетрудно было догадаться, что имперцы сделают все, чтобы удержать ее. Бернгард фон Саксен-Веймар понимал это, поэтому не спешил приступать к плотной осаде, ждал обещанное подкрепление из Франции. Надо отдать ему должное: в отличие от большинства нынешних полководцев, берег солдат, прекрасно понимая, что набрать новых опытных будет трудно. Разместившись во Фрейбурге, который по дороге, петляющей между холмами, примерно в десяти лье восточнее, он блокировал отрядами конницы все дороги, перекрыв снабжение Брайзаха. Оставалось только снабжение по Рейну, чего явно не хватало. Теперь ход был за имперцами.
Конницы у Бернгарда фон Саксен-Веймара было мало, поэтому моя бригада тянула на себе основную тяжесть блокады крепости. Я рассылал роты и эскадроны в разные стороны, чтобы вели разведку и пресекали все попытки доставить в нее продовольствие. Заодно грабили деревни рядом с Брайзахом. В этом нам «помогали» кроаты, которых большими отрядами зазывал на службу император Фердинанд Третий. Им не платили, поэтому сражаться с нами не спешили, предпочитали грабить мирное население.
Оправдывая закон о внутривидовой борьбе, которая самая жестокая, я решил погонять кроатов. Места здесь лесистые, малонаселенные, кормовая база слабая. Зачем нам конкурент, который в ближайшее время, хочет или нет, вступит с нами в бой⁈ У них было несколько баз, из которых совершали налеты и где хранили награбленное. Самая крупная — в долине возле деревни Санкт-Мерген в лесах восточнее Фрейбурга. Я сам провел разведку. Мимо базы проходила всего одна лесная дорога, связывающая эту деревню с другой, побольше, под названием Бухенбах. Я решил атаковать с тремя полками по дороге со стороны первой, а двумя устроить засаду на пути ко второй. Заодно узнаю, хорошо ли научил своих бывших майоров.
Выехали перед заходом солнца, когда кроаты обычно возвращаются на базу. Скакали быстро. До темноты большая часть бригады под моим командованием добралась до Санкт-Мартена, где и расположилась на ночь. Меньшая часть должна быть уже возле Бухенбаха. В деревне было пусто. Судя по вспаханным полям и наличию кошек и отвязанных собак, которые обливали нас издали, в ней живут крестьяне, которые, завидев, всадников, убежали в лес. Вот уж кто за мир, если не во всем мире, то в своем графстве точно. Наверняка наблюдают за нами, выглядывая из-за деревьев. Для них что кроаты, что французы, что имперцы — один черт: грабители, насильники, убийцы…
Предыдущий день был жарким, и утром верхушки холмов прятались в тумане. Деревья уже обзавелись листвой, которую покрывали капли росы. Места здесь красивые. Много ручьев и речушек. На последних часто бывают многоступенчатые водопадики. Я иногда ездил искупаться на такой. Нашел его неподалеку от Фрейбурга. На одной из ступеней было что-то типа большой ванны из красного песчаника, часть которой в тени, часть на солнце. Вода в ней чистейшая и холодноватая, бодрящая, не заснешь, расслабившись. На дне вылизанный песчаник и мелкая, обточенная водой галька. Поерзав голой задницей и спиной, устраиваешься поудобней и лежишь, пока не озябнешь, глядя в голубое небо с белыми тучками. Мне кажется, что они движутся через одинаковые промежутки времени, соблюдая одинаковую дистанцию и скорость, как положено германским облакам на германском небе.
Мы подождали, организовав засаду возле деревни Санкт-Мартен. Предполагал, что какой-нибудь отряд кроатов отправиться поутру на промысел. Не срослось. Поехали атаковать базу. К тому времени вышло солнце и задул ветерок, разогнав совместными усилиями туман. На камнях и листьях вспыхивали бриллиантиками в солнечных лучах капли росы. Птицы защебетали громче и чаще. В такой благодати умирать глупо, а кому-то придется.
Лагерь кроатов был слева от дороги. Довольно большой, сотни три шалашей, каждый из которых человек на десять, раскиданных на равнине с широким ручьем, делившим ее на две неравные части, и склонах пологих холмов, ограждавших с трех сторон. С четвертой была дорога, по которой прибыли мы. В лагере было малолюдно. Лишь возле нескольких шалашей дымили костры, над которыми висели черные, закопченные котлы, и рядом сидели люди. Наверное, большая часть ускакала за добычей. Они сюда не отдыхать приперлись за сотни, а то и тысячи километров. Судя по русым хохлам на бритых головах и длинным усам, часть так называемых кроатов составляли запорожские казаки.
Едва мы выехали из леса, вдалеке, в районе деревни Бухенбах, слышался тихий и сухой, будто ломали валежник, треск мушкетных выстрелов. Видимо, кроаты отправились сегодня в ту сторону. В лагере стрельбу тоже услышали и сделали правильные выводы, начав паковать ценное барахлишко. Увидев нас, решили, что жадность губит фраеров, рванули наутек налегке. У единой формы много плюсов, но есть и минусы. Враги сразу понимают, что ты чужой. На скаку разворачиваясь в лаву, мы со свистом и гиканьем поскакали в атаку. К тому времени самые сообразительные кроаты уже исчезли между деревьями, а остальные побежали в дальний конец лагеря. Там была ложбина между холмами, ведущая в соседнюю долину, используемую, как пастбище для лошадей. Мы догоняли убегающих и секли их: я саблей, а мои подчиненные палашами. Сопротивления практически не было. Слышал только несколько выстрелов из пистолетов, но, возможно, это погорячился кто-то из моих офицеров. Почти у всех из них по паре в седельных кобурах. Смотрятся с ними более грозными.