Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин
В долине паслось сотни четыре лошадей. Их распутали, перегнали в лагерь, где будут навьючены трофеями. Мои подчиненные уже выносили из шалашей все ценное, складывали в кучи. Часа через два прискакали с трофеями два полка, которые были в засаде у Бухенбаха. Они пригнали около тысячи лошадей. На них тоже нагрузили самое ценное из захваченного. Остальное сожгли вместе с шалашами — сделали сюрприз кроатам, которые ушли на промысел вчера или ранее. Грабили, грабили — и оказались ограбленными. Наш бумеранг, вперед лети!
24
Плотной осады Брайзаха не было. В крепость время от времени поступало продовольствие. Девятнадцатого мая кавалерийский отряд под командованием генерала Иоганна фон Гётцена быстрым маршем сумел прорваться в нее, доставить пятьсот мешков муки и подкрепление, а потом так же быстро и без потерь выскочить. В последний день мая осажденные перехватили на реке суда, которые везли зерно из Базеля в Страсбург. Двадцать шестого июня с левого берега Рейна по мосту в Брайзах прибыл караван с провиантом.
Девятого июля генерал Иоганн фон Гётцен решил с семью конными полками при поддержке кроатов во второй раз проскочить в крепость. На этот раз моя разведка вовремя обнаружила обоз. Бернгард фон Саксен-Веймар к тому времени приболел. Вместо него армией командовал генерал Георг фон Таубадель — сорокатрехлетний саксонец с длинными завитыми темно-русыми волосами и странными, в виде прямоугольных треугольников, положенных на длинный катет, усами под впечатляющим носом и без бороды. Правая рука ампутирована по локоть. Мы с ним пересекались в армии короля Густава Адольфа, когда рука еще была целой, но не общались.
— Давай устрою засаду на дороге, а твои пехотинцы перекроют пути отступления, — предложил я.
— Как положено благородному человеку, не нападаю из засад. Я встречаю врага лицом к лицу, — высокомерно заявил он.
Трусом его не назовешь, но на напыщенного дурака тянет запросто.
Мы встретили врага в долине возле Бенфельда. День выдался солнечный, но не жаркий из-за холодного ветра с гор. Мои спешенные полки стояли на правом фланге в линию из шести шеренг. Впереди все двадцать восемь пушек. Я вместе со старшими командирами всех пяти полков сидел на коне позади линии. За нами стояла саксен-веймаровская пехота, то есть ландскнехты из германцев. Им доверяют больше, чем французам. Это несмотря на то, что моя бригада на половину, если не больше, состоит из такой же немчуры поганой. У французов все меньше желания воевать. Предпочитают наслаждаться жизнью, а не отбирать чужие.
Правый фланг принял первый и, как выяснилось позже, последний удар. Кроаты изображали атаку на наш центр и левый фланг, а все имперские конные полки поперли рысью, переходящей в галоп, на мою бригаду. Может, у них хорошо поставлена разведка и тоже считают, что французы слабее? Неслись плотной массой. Отдельного всадника не вычленишь. Передние в доспехах: шлем — банцинет или морион — и панцирь с «гусиной» грудью. Впрочем, встречались и полные доспехи, и, так сказать, две или три четверти, и самые невероятные шлемы, которым место в музее, но таких заведений пока нет, хотя уже появились у правителей и богачей кунсткамеры и кабинеты редкостей.
Попустив вражескую конную лаву метров на четыреста, я скомандовал артиллеристам:
— Побатарейно залпом пли!
Мой приказ продублировал горнист.
Загрохотали немного вразнобой залпы полковых пушек. Черный дым быстро сносило к центру. К грохоту добавилось надрывное ржание испуганных и раненых лошадей, крики и стоны людей. Метров за триста от пушек образовался завал из трупов, который на короткое время остановил наступавших. Быстро оклемавшись, уцелевшие обтекали их и, несмотря на большие потери, продолжали движение, пусть и медленнее. Батареи успели сделать второй залп на дистанции от ста пятидесяти до семидесяти метров, образовав второй завал. После чего по моему приказу, доведенному до артиллеристов горнистом, быстро убежали в тыл.
В бой включились мушкетеры. Передняя шеренга сделала залп и опустилась на колено, вставляя в ствол штык. За ней вторая, третья… Когда отстрелялись все шесть, передние встали, приготовившись отразить навал конницы. Его не случилось. Самых отважных или безмозглых, скакавших впереди, мы перебили. Из уцелевших только несколько всадников доскакали до нашей первой шеренги, напоролись на штыки и погибли или, у кого конь не пал, поскакали в обратную сторону, утягивая за собой остальных. Увидев их маневр, драпанули и кроаты, быстро опередив. Наша немногочисленная конница с левого фланга погналась за ними. Если их заманивают в ловушку — так им и надо.
— Линия, шагом марш вперед до первого завала из трупов! — приказал я.
Распускать строй я не спешил, но и отдавать трофеи ландскнехтам, которые ни одной пули не вложили в победу, тоже не собирался. В кавалерии служат по большей части дворяне в дорогих доспехах и с ценным оружием. Это все должно достаться нам. Подчиненные правильно поняли меня и быстро добрались до вала из человеческих и лошадиных тел, который шевелился, будто успел забродить. Вместо пузырьков газа наружу вырывались жалобные стоны.
Подождав с четверть часа и решив, что сражение закончилось, хитрых маневров не будет, не тот противник, я отдал следующий приказ:
— Первые три шеренги идут ко второму завалу и начинают сбор трофеев там, а задние три делают это здесь! Часть солдат выделить на поимку бесхозных лошадей!
Их ловили по всему полю боя почти все солдаты нашей армии. Пойди докажи, что наездника убил не он! Впрочем, нам досталось больше всех, голов семьсот. Большинство составляли раненые. Тяжелых мои солдаты прирезали и съели на ужин под пиво, с сотню бочек которого везли во вражеском обозе. Всего наша армия захватила почти три сотни подвод, нагруженных провиантом, в основном мешками с мукой. Все это на следующий день было поделено между подразделениями, потому что со снабжением были большие проблемы, даже у нас, что-то добывавших каждый день. Округа разграблена подчистую.
— Вот видишь, как хорошо получилось! — радостно заявил мне генерал Георг фон Таубадель, когда делили провиант.
Я не стал говорить, что могло бы получиться еще лучше: убили бы больше, а потеряли меньше. Он из «мясников», для которых понты важнее солдат. Впрочем, как и его противник, тоже саксонец. Чем больше они здесь перебьют друг друга, тем легче будет русским под Сталинградом.
25