Тайное остриё рапиры 3 - Александр Васильевич Чернобровкин

уголовные, так и тяжбы между деловыми партнерами, наследниками, работодателями и рабочими. Они тянулись месяцами, до возвращения бальи или желания его заниматься этим. Дело было в том, что решение, скорее всего, не устроит одну из сторон, и она пожалуется бальи, который обязательно накажет кого-нибудь из чиновников и даже выгонит со службы. Если решение принял он, то и жаловаться некому. Канцелярия губернатора провинции заворачивает такие обращения сразу, сообщая бальи, кто им недоволен. После этого следовала расправа, и больше никто не жаловался. Предпочитали сделать подарок бальи, чтобы принял правильное решение. Я перепоручил это Пьеру Дюбуа. Он лучше меня знает, с кого и сколько взять. Как предупредил меня родственник Тимоти де Муре, в таких случаях пятая часть благодарности идет судье, десятая — клерку, а остальные семьдесят процентов — бальи. За две недели, пока ожидали приезд интендантов на смотр, я получил девятьсот ливров. Главный клерк пообещал, что до весеннего набежит еще примерно половина этой суммы. Вместе с жалованьем бальи получится, как доход с маленькой сеньории.

20

Смотры в моем полку превратились в символичное мероприятие. Роты были укомплектованы на девяносто пять процентов, что сейчас считается приемлемым результатом, и солдаты обмундированы и вооружены на все сто. Мне не хотелось, чтобы друг Клод де Лоран уезжал ни с чем, поэтому посоветовал капитанам скинуться ему на подарок и получить на полгода жалованье и довольствие на полный состав рот. Это выгодно обеим сторонам. И та, и другая остались довольны друг другом.

После смотра я собрал четырех командиров эскадронов и четырех командиров рот и сделал объявление:

— Главный министр приказал мне после окончания военной кампании порекомендовать ему трех-четырех старших офицеров, которым он даст патент на формирование собственного полка. Я предложу ему всех командиров эскадронов. Если кто-нибудь из вас не хочет этого, скажите мне.

Как и ожидалось, захотели все, хотя не уверен, что найдут деньги на формирование полка и, что важнее, справятся с новыми обязанностями. У них капитанские патенты не будут покупать по двойной цене, и из Красного герцога вряд ли вытрясут нужную сумму. Хотя, может, сильно недооцениваю их и его. Это уже не мои проблемы.

— Заранее предупреждаю, что решение буду принимать не я, а кардинал де Ришельё. Наверняка он пригласит вас на аудиенцию, — продолжил я и пошутил: — Постарайтесь понравиться его кошкам!

Майоры дружно заржали.

— Дела передадите своим капитанам, — кивнул я на четырех командиров рот, приглашенных на совещание.

Одним из них был Рене де Жувиньё. Уверен, что его отец-интендант из шкуры вылезет, снабжая мой полк, чтобы сын тоже стал полковником по моей рекомендации.

Вместе с Клодом де Лораном и его помощниками я вернулся в Париж, оставив командовать полком Жана де Куси, которому объяснил, почему не порекомендовал его на повышение:

— Сперва накопи тысяч сто или договорись с тестем о кредите на такую сумму под льготные проценты. Иначе останешься без полка и вложенных в него денег. Посмотришь в следующем году, как наши майоры справятся с этой задачей. Если свалившиеся на них проблемы не отпугнут тебя, будешь следующим.

На самом деле у меня пока нет кандидата на замену Жану де Куси. Точнее, он есть — Рене де Жувиньё, которому пока не хватает опыта. Пусть послужит год майором, тогда оба и пойдут на повышение.

В Париж прибыли поздно вечером. Утром я отправился верхом в Малый Люксембург на доклад к главному министру. Шел снег с дождем, превративший улицы в труднопроходимые болота. Жившие на них ходили в деревянных сабо на толстенной подошве, часто теряя их, потому что застревали в грязи, или, как монахи-капуцины, босиком. Только возле дворца улица была мощеная. Добравшись до нее, мой жеребец радостно всхрапнул.

У ворот меня встретил Этьен де Плаке, сообщивший радостно:

— Я услышал, что ты вчера вернулся из полка, и догадался, что утром приедешь сюда!

Насколько я знаю, умение делать логичные выводы достались его жене. Наверное, она помогает ему казаться умным.

Кардинал де Ришельё принял меня сразу. На этот раз мне предложили место в красном кресле, которое один из секретарей переставил из угла в центр кабинета. Это можно считать повышением моего статуса.

— Начни со своего мнения о военной кампании, в которой участвовал. Говори честно, не оглядываясь на должности и титулы, — предложил Красный герцог.

Я и выдал, не церемонясь. Особенно хорошо проехался по Луи де ла Валетту.

— Ты считаешь его плохим командующим армией? — задал хозяин кабинета уточняющий вопрос.

— Я бы сказал, посредственным. Если нет никого лучше, сгодится и он, потому что набрался опыта, — ответил я.

— Да, с толковыми полководцами у нас проблема. На все армии не хватает, — пожаловался главный министр Арман дю Плесси.

— Советую обратить внимание на Анри де ла Тура, виконта де Тюренна. Он уже сейчас принесет больше пользы, возглавив армию, чем нынешний ее командующий, — подсказал я.

— Теперь понимаю, почему кардинал Луи так невзлюбил виконта! — иронично молвил он, после чего спросил: — У подобрал кандидатов на должность командира полка?

— Да, четверых, — сообщил я и назвал фамилии, которые записал секретарь, сидевший за одним столом с кардиналом де Ришельё, но у противоположного торца.

— В следующем году потребуются еще, — сказал он.

— Может быть, один, — сказал я. — Остальным надо набраться опыта и денег. Полк — это дорогое удовольствие.

— Денег не хватает катастрофически! — пожаловался Красный герцог. — Повышать налоги некуда. Еле справляемся с бунтующей чернью. Занимать деньги у банкиров и ростовщиков невыгодно, потому что требуют сорок процентов годовых.

— Ого! — искренне удивился я, подумав, что и мне не помешало бы стать кредитором правительства Франции.

— Вся моя канцелярия ищет новые источники поступления налогов, — поведал главный министр.

— Увеличьте продажу по очень высокой цене должностей и титулов для разбогатевших банкиров и ростовщиков, — подсказал я, зная, что именно так и будет.

— Тогда потомственные дворяне начнут возмущаться, — возразил он.

— Пусть негодуют, организовывают заговоры против вас. Вам ведь не впервой. Зато в казне появятся деньги на войну, — сказал я.

— Пожалуй, ты прав! — обрадовавшись, произнес он и спросил: — Твой полк стоит в Труа?

— Да, — подтвердил я.

— Будешь награжден, — пообещал кардинал де Ришельё и разрешил уйти.

На следующей неделе главный министр Арман дю Плесси принял моих четырех майоров и вручил каждому патент на формирование полка. Весть об этом разлетелась по столице. Капитанские патенты в моем полку тут же подорожали вдвое, сравнявшись с гвардейскими.

Еще через неделю слуга кардинала принес ко мне домой королевский указ о пожаловании сеньории Бурантон с доходом