Чёрный ратник 7 - Макс Гато

Дорога свернула у Браневки, перешла Мутницу бродом и потянулась на юго-запад, через мелколесье и луга. Деревень здесь не было вовсе, только пустые выпасы и старые загоны без скота.

Границу мы узнали по столбу. Его поставили недавно, и он был свежий, ошкуренный, с вырезанным наверху знаком. Сразу за ним дорога становилась заметно лучше.

Отряд Сомова ждал нас в полуверсте за столбом.

Десять конных, все в одинаковых синих плащах, с копьями и при знамени, на котором был белый бык на синем поле. Старший из них выехал вперёд и остановил коня в десяти шагах от нас.

— Барон Тимофей Темников? — спросил он.

— Он самый, — ответил я.

— Ратмир Голуб, сотник дружины барона Сомова, — представился старший, приложив ладонь к груди. — Мне велено встретить вас на границе и проводить до города. Барон извещён и ждёт вас.

— Благодарю за встречу, — ответил я вежливо. — Ведите.

Дальше мы шли вместе, и десяток Голуба разделился: половина впереди, половина позади нас.

Владения Сомова оказались не особенно богаче моих, но заметно ухоженнее.

Земля здесь шла холмами, лес стоял редкий, и всюду паслись стада. Я насчитал за полдня четыре стада. У дороги тянулись длинные жерди изгородей, стояли навесы для сена, и дважды нам попадались телеги с тюками кожи, идущие на юг.

Пахло от этих телег так, что Матвей поморщился.

— Кожевни у нас за холмом, — сказал Голуб, заметив реакцию. — Барон их нарочно от города отодвинул. Мы кожи доставляем в Кузовку и дальше в Долгород, берут хорошо.

К полудню второго дня справа, далеко за холмами, показался дым изб. А потом и полотнища на высоких древках.

— Кузовка, — пояснил сотник. — Имперский пост. Оттуда три дня пути, если в объезд, и день, если напрямик.

Флаги я разглядел даже на таком расстоянии: двуглавый орёл на золотом фоне.

Дорога шла без приключений, и Малоград показался из-за поворота ближе к вечеру.

Стены у города были деревянные, но высокие, в два человеческих роста, с башнями по обе стороны тракта. За стенами поднимались крыши, и по правую руку от города, вдоль дороги, стояли ряды загонов и скотный рынок, шумевший даже в поздний час.

Наш отряд проигнорировал шум и людей, и остановился у ворот.

Створки открылись, и оттуда выехал грузный человек в летах, в кольчуге и при мече, с седой коротко подстриженной бородой.

Он подъехал вплотную, оглядел нас всех и безошибочно остановился глазами на мне. Затем поклонился в седле.

— Добро пожаловать в Малоград, барон Темников, — произнёс он. — Пётр Михайлович ждёт вас.

Мы въехали в Малоград. Главная улица шла от ворот насквозь, широкая и вымощенная плахами, и по обе стороны от неё стояли дворы с воротами в полтора человеческих роста. За воротами угадывались склады: длинные, приземистые, с высокими порогами от сырости. У каждого третьего двора под навесом лежали тюки, полные разного товара.

Пахло внутри зерном, дёгтем и сеном. Кожевен в городе не было вовсе: их запах я уловил ещё на подъезде, с правой стороны за холмом.

Мы проехали мимо постоялого двора, у которого стояли шесть телег, и я насчитал у коновязи больше дюжины лошадей. Дальше улица расширялась в площадь, и там торговали с возов: солониной в кадках, салом, кожей, дёгтем и прочими товарами. Мяса на площади было столько, что у меня в Озёрполе такого не было бы и на осенней ярмарке.

К вечеру торг уже сворачивался, и приказчики сгоняли покупателей, но народу всё равно оставалось много. На северном конце площади стоял храм, сложенный из дерева, с высоким крыльцом, а за ним поднимался холм, и вот там уже начиналась другая часть города.

И терем Сомовых стоял на самом верху. Его окружала своя ограда, каменная понизу и бревенчатая сверху, с воротами и с двумя вышками. Сам терем был большим, с резными наличниками, крытым переходом во второй двор и с высоким крыльцом под навесом. Крыша на нём была тёсом, уложенным в два ряда, и наверху висел железный флюгер в виде того же быка, что и на знамени.

Во дворе нас встретили конюхи и приняли лошадей, а вещи понесли в дом ещё до того, как я успел распорядиться.

Воевода, встретивший нас у ворот города, спешился рядом.

— Лука Поздеев, воевода малоградский, — полноценно представился он. — Господин барон, вас разместят, а к приёму позовут через час. Люди ваши будут устроены в нижних горницах, при них останется мой десятник. Если что-нибудь понадобится, зовите.

— Благодарю, — ответил я.

Лука проводил нас до крыльца и на верхней ступени чуть задержался.

— Барон, я вам скажу заранее, чтобы вы не удивлялись, — проговорил он вполголоса. — Разговор у вас будет непростой.

— Из-за барона? — спросил я.

Воевода покачал головой.

— Пётр Михайлович человек молодой, но не глупый, — сказал он и больше ничего добавлять не стал, только отступил в сторону, пропуская нас внутрь.

Палаты у Сомовых были просторные.

Пол настелен из широких досок, отскобленных добела, по стенам шли лавки, крытые красным сукном, и на этих лавках лежали подушки с вышивкой. Половину дальней стены занимала печь. Под потолком висели два обруча со свечами, и внутри было светло, как днём.

Пётр Михайлович Сомов сидел в кресле на небольшом возвышении. Ему на вид было двадцать пять. Кафтан на нём был тёмно-синий, с золотым шитьём по вороту, на груди висела цепь с бляхой, пальцы были унизаны перстнями. Бороду он отпустил, но она у него росла негусто, и это его явно печалило, потому что он то и дело её поглаживал.

Он поднялся мне навстречу и сошёл на одну ступень, что означало, что он принимает равного, но у себя дома.

— Барон Темников, — сказал он звучно. — Малоград рад видеть соседа.

— Барон Сомов, — ответил я ему под стать. — Озёрполь благодарен за приглашение и за встречу на границе.

Ярославу я представил следом.

— Ярослава Дмитриевна Мельникова, из московского рода Мельниковых.

Сомов немного удивился и поклонился заметно ниже, чем кланялся бы дочери здешнего мелкого дворянина. Вот только внутри он был не один. Позади кресла, чуть сбоку, стояли трое человек.

Первым был полный мужчина лет шестидесяти, с тяжёлым лицом и мягким тихим голосом. Он стоял ближе всех к барону и держал руки сложенными на