Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан
Я посмотрела ему в глаза, чувствуя комом накатывающую ненависть и презрение:
— Как низко, Джулиан. Решил скормить мальчишек древней твари ради новой должности?
— Докажи, — нагло ухмыльнулся он, сильнее сжимая мою талию и притягивая меня к своему расшитому золотом камзолу, во внутреннем кармане которого я отчётливо ощутила ребром ладони твёрдый, пульсирующий ледяным холодом кругляш. — Никто не поверит ссыльной ведьме против старшего инспектора! Так что будь умницей: сегодня ночью, ровно в одиннадцать, я жду тебя в гостевых покоях западного крыла. Без кота и без нижнего белья. Отработаешь прощение в моей постели, как положено покорной невесте, подпишешь бумаги — и завтра уедем в столицу вместе. Ну же, не ломайся, я же вижу, как ты истосковалась по настоящему аристократу среди этих казарменных мужланов…
Он наклонился, собираясь силой впиться в мои губы.
Я уже занесла ногу, чтобы со всей дури впечатать шпильку ему в подъём лакированного ботфорта…
Но не успела.
Температура в зале резко рухнула, все свечи в трёх огромных кованых люстрах под потолком погасли одновременно, сменившись жутким, слепящим фиолетовым сиянием!
Серебряные вилки и ножи на банкетном столе со звоном встали торчком, указывая остриями в сторону Джулиана, а коллекционное вино в его забытом бокале бурно закипело, выбрасывая клубы кровавого пара.
Из полумрака за спиной инспектора выступил лорд-ректор Магнус Дарк.
Его ярость была абсолютно беззвучной — и оттого в тысячу раз более пугающей. Это была тихая, смертоносная ярость альфа-хищника, на глазах у которого чужак посмел прикоснуться лапами к его женщине.
Тяжёлая ладонь Магнуса опустилась на плечо Джулиана и сжалась с такой чудовищной силой, что золотой эполет на инспекторском камзоле сплющился в плоский блин со скрежетом металла, а ключица под ним жалобно хрустнула.
— Уберите свои руки от преподавателя моей академии, инспектор, — голос Дарка прозвучал тихо, почти шелестяще, но от низких вибраций этого шёпота треснуло витражное стекло за портьерой, а по руке самого ректора прямо в камзол Джулиана ушёл такой мощный разряд, что волосы у блондина под пудрой встали дыбом и задымились. — У вас есть ровно две секунды. На третьей я забуду про ваш дипломатический иммунитет.
Джулиан тонко, по-заячьи пискнул, мгновенно разжимая пальцы на моей талии, и отскочил от нас на три шага, судорожно держась за онемевшее, дымящееся плечо. Лицо столичного аристократа перекосило от страха и боли, напудренные усики мелко дрожали.
— Вы… вы безумец, Дарк! — прохрипел он, пятясь к выходу из зала и прижимая локтем внутренний карман камзола, где лежал артефакт. — Это нападение на представителя трибунала! Я зафиксирую это! Вы у меня завтра же будете разжалованы в рядовые! А ты, Сабрина… пеняй на себя, у тебя есть время подумать!
С этими словами инспектор выскочил за дверь, едва не сбив с ног собственных приставов в коридоре.
Люстры в зале мигнули и снова зажглись обычным огнём, но гроза за окнами не утихла.
Я повернулась к Магнусу, собираясь сказать: «Отлично сработано, милорд, я нащупала артефакт у него в левом нагрудном кармане!»…
И слова застряли у меня в горле.
Глаза ректора горели сплошным, невыносимым синим пламенем, челюсти были сжаты до каменных желваков, а грудь под парадным кителем вздымалась так тяжело, словно он только что в одиночку перебил целую армию.
Не сказав мне ни единого слова, Магнус резко развернулся на каблуках и широким, стремительным шагом вышел из банкетного зала через боковую галерею.
— Ого-го… — протянул из-под скатерти Бегемот, вылезая с куском заливной осетрины в зубах. — Хозяйка, ты видела его морду?! Да он сейчас молниями писает от ревности! Если ты сейчас пойдёшь за ним по тёмному коридору в этом своём платье «Прощай, девичья честь», я за целостность казённой мебели не ручаюсь!
— Нам не до мебели, Бегемот, нам надо придумать, как вытащить у Ванкура из кармана материнский артефакт! — попыталась я включить голос разума, хотя внутри у самой всё дрожало и плавилось от того, КАК именно Магнус только что назвал меня своей и едва не пришиб столичного ревизора. — Быстро догоняем ректора, нужно составить план перехвата!
Подхватив подол алого бархатного платья, я выскользнула из банкетного зала в тёмную галерею, ведущую к центральному учебному корпусу. Бегемот припустил было за мной, но у поворота к кухне нос кота уловил запах свежих сливок, и пушистый предатель, крикнув: «Проверю тылы на пищеблоке!», свернул за угол.
Я ускорила шаг. В пустом вечернем коридоре было гулко и тревожно: за высокими стрельчатыми окнами бушевала вызванная магией Дарка сухая гроза, каждые несколько секунд окрашивая каменные плиты пола в ослепительно-синие и фиолетовые тона.
Я уже поравнялась с массивными двустворчатыми дверями главной святыни академии — большой аудитории высшей боевой магии, где веками читали лекции величайшие генералы империи…
Как вдруг тяжёлая дубовая створка справа от меня бесшумно распахнулась.
Из полумрака пустой аудитории метнулась сильная мужская рука, железным обручем перехватила меня за талию, отрывая каблучки от пола, и одним властным рывком утянула внутрь!
Дверь за моей спиной с грохотом захлопнулась.
Глава 14. Лекция по укрощению
Глава 14. Лекция по укрощению
«Когда у грозового мага сносит крышу от ревности, прятаться под парту бесполезно — спалит вместе с партой, учебником и ведомостью успеваемости. Единственный шанс выжить — запрыгнуть на него сверху и заземлить вручную». — Из наставлений кота Бегемота, том первый, нецензурный.
В аудитории царил полумрак, разрезаемый ослепительными всполохами молний, которые каждую секунду били прямо в шпиль за высокими стрельчатыми витражами.
От грозового напряжения в воздухе стоял густой, почти осязаемый гул. Старинные фолианты в кожаных переплётах на верхних галереях мелко дрожали на полках, а тяжёлые хрустальные сферы демонстрационных артефактов вдоль стен сами собой светились тревожным фиолетовым огнём.
Магнус прижал меня спиной к массивным дубовым створкам закрытой двери.
От его ледяной генеральской выдержки не осталось даже пепла. Он дышал тяжело, рвано, сквозь стиснутые зубы. Чёрный парадный китель был расстёгнут на груди, а глаза в отблесках небесного огня пылали такой дикой синевой, что у меня перехватило