Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан
— «В одиннадцать в гостевых покоях», значит? — его голос прозвучал глухо, как раскат грома над самым ухом, а ладони упёрлись в дубовую дверь по обе стороны от моих плеч, намертво запирая меня в тесном, раскалённом пространстве. — «Без кота и без белья»? И долго ты собиралась выслушивать его предложения, Сабрина?!
— Магнус, вы с ума сошли?! — выдохнула я, хотя моё собственное сердце при виде его такого — яростного, ревнивого, окончательно потерявшего голову из-за меня — забилось с бешеной скоростью, отдаваясь горячей пульсацией внизу живота. — Я держала его на расстоянии удара, чтобы прощупать внутренний карман его камзола! У него там материнский артефакт из мертвецкого воска!
— Плевать мне сейчас на его карманы! — рявкнул Дарк так, что под потолком со звоном лопнула одна из хрустальных сфер, осыпавшись дождём искр на пустые ряды амфитеатра.
Его правая рука сместилась со двери и властно, почти грубо легла на мою обнажённую в глубоком вырезе алого платья талию — ровно на то самое место, которого пять минут назад касались пальцы Джулиана.
Кожу мгновенно обожгло россыпью мелких, колючих электрических разрядов. Магнус буквально выжигал чужой след с моего тела своей собственной магией, помечая территорию как взбешённый хищник.
— Этот напудренный слизняк смел трогать тебя у меня на глазах, — хрипло прошептал он, наклоняясь ко мне так близко, что его горячие губы почти касались моих, а тяжёлое, сбивчивое дыхание обжигало кожу. — Называл своей девочкой. Звал к себе в постель. А ты стояла перед ним в этом проклятом платье, от которого у половины академии...
— Вам не нравится моё платье, милорд ректор? — я дерзко вскинула подбородок, глядя прямо в бушующий синий шторм его глаз, и намеренно подалась грудью вперёд, вжимаясь в его распахнутый китель. — Или вам не нравится, что на него смотрит кто-то, кроме вас?
В глазах Магнуса что-то окончательно треснуло и обрушилось в бездну.
— Мне не нравится, что оно вообще на тебе надето, — глухо прорычал он.
В следующую секунду он подхватил меня на руки, развернулся и в три широких, стремительных шага перенёс к возвышению в центре зала — туда, где под сводами аудитории стояла святая святых «Грозового пика»: массивная, вырезанная из цельного ствола трёхсотлетнего мореного дуба кафедра высшей магии, на полированной столешнице которой золотыми рунами были выбиты имена всех великих архимагов и полководцев прошлого.
Одним взмахом руки Дарк смахнул с кафедры на пол тяжёлые медные канделябры, стопки пергаментов и чернильницы. Те с грохотом покатились по ступеням, а на их место прямо поверх золотых имён основателей опустилась я!
Я даже ахнуть не успела, как его руки взялись за золотую шнуровку, удерживавшую на груди корсаж моего алого бархатного платья.
Тонкий грозовой импульс с его пальцев — и прочные золотые нити лопнули разом, от горла до самого пояса, с сухим, звонким треском!
Магнус одним движением распахнул и сдёрнул с моих плеч тяжёлый бархат, обнажая мою грудь. Моя кожа, подсвеченная синими вспышками молний из окон, мгновенно покрылась мурашками от прохладного воздуха огромного зала и его прожигающего, голодного взгляда.
— Боги и демоны, Сабрина… — выдохнул он, сжимая ладонями мои бока и зарываясь лицом в ложбинку между моих грудей.
Я выгнулась на дубовой столешнице, запрокидывая голову и впиваясь пальцами в его густые чёрные волосы. Его губы, горячие и жёсткие, скользили по моей коже, прихватывали зубами напряжённые, затвердевшие до сладкой боли соски, а по его пальцам в моё тело вливались такие мощные, тягучие волны грозового тока, что я стонала в голос, не в силах сдерживаться. Эхо моих стонов гулко разносилось под высокими сводами пустой аудитории, смешиваясь с раскатами грома снаружи.
От нашего общего магического выброса творилось что-то невообразимое: тяжёлые учебные фолианты на первых партах сами собой взмыли в воздух, кружась вокруг кафедры и трепеща страницами, а в витражах заплясали золотисто-зелёные огни вперемешку с синими молниями!
Но мне было мало. Мне хотелось сорвать с него эту последнюю броню так же, как он сорвал мою!
— Ваша очередь, господин генерал… — задыхаясь, прошептала я, ухватываясь обеими руками за края его чёрного кителя и нижней сорочки и резко дёргая их в стороны.
Пуговицы ректорского мундира веером разлетелись по аудитории, а тонкое полотно рубашки с треском разошлось до самого ремня, открывая его мощный, раскалённый торс с бледной полоской шрама на плече.
Я притянула его к себе за шею, впиваясь губами в его губы — жадно, неистово, пробуя на вкус его силу, его ревность и его безоговорочную капитуляцию.
Магнус застонал мне в рот — низко, утробно, теряя последние крохи рассудка. Его ладони нырнули под сбившийся на бёдрах подол, сминая ткань. Пальцы ректора зацепили тонкие кружевные ремешки моего белья на бёдрах и одним резким рывком разорвали их, отбрасывая прочь, а следом со звоном расстегнулась пряжка его собственного широкого армейского ремня.
Он развёл мои колени в чёрных ажурных чулках ещё шире, вставая на ступеньку кафедры прямо между моих бёдер, и приподнял меня за ягодицы, укладывая спиной на полированный дуб.
Когда его раскалённая, налитая каменной тяжестью плоть коснулась моего обнажённого, влажного от безумного желания лона, мы оба вздрогнули от пронзившего нас с головы до пят электрического разряда.
Он посмотрел мне прямо в глаза сверху вниз — тяжело дышащий, растрёпанный, великолепный в своей необузданной мужской ярости.
— Запомни раз и навсегда, ведьма, — хрипло, на грани рыка произнёс Магнус, одной рукой удерживая моё бедро, а другой переплетая свои пальцы с моими прямо поверх выбитого в дереве девиза академии. — Никаких бывших женихов. Никакой столицы. Ты моя. От кончиков твоих ресниц до последней чугунной сковородки.
— Докажите, милорд ректор! — с вызовом выдохнула я, выгибаясь ему навстречу и обвивая ногами в чулках его узкую, стальную поясницу.
И он доказал.
Одним мощным, глубоким, сокрушительным толчком Магнус вошёл в меня до самого конца, заполняя собой без остатка.
— А-а-ах! — мой крик сорвался с губ одновременно с оглушительным ударом грома за окном, от которого задрожали стены цитадели.
Это было не просто слияние двух тел — это было столкновение двух стихий на пике их мощи!
Каждое его движение — жёсткое, глубокое, властное, от которого вековая дубовая кафедра под нами жалобно стонала и сдвигалась с места по каменному помосту, — посылало сквозь меня волны чистой грозовой плазмы. Я горела изнутри и снаружи! Моя собственная ведьмина магия, пробуждённая этой первобытной близостью,