День, который не кончается - Галина Доронина

– Идем, – коротко бросил Михаил. Кажется, он уже жалел о том, что вспылил.

Алиса молча повернулась и пошла вперед. Нам ничего не оставалось, как следовать за ней. Мы двигались за ней через лес, который выглядел одинаково во всех направлениях. Я не могла понять, правильно ли мы идем. Все деревья казались одинаковыми, все тропы – похожими. Не было никаких ориентиров.

Мы шли около часа молча и с мрачными лицами. Даже Аня непривычно молчала. Михаил хмуро смотрел под ноги. Руслан то и дело проверял свой сломанный прибор, будто надеялся, что он вдруг заработает. Максим шел рядом со мной. Я несколько раз искоса взглянула на него, но он не поднимал глаз.

И вдруг впереди показалась поляна.

– Вот и лагерь, – с облегчением выдохнула Аня.

Мы вышли на поляну, и в первый момент никто не произнес ни слова. Мы просто стояли и оглядывали совершенно незнакомое место.

На поляне был лагерь. Но не наш.

Здесь стояли палатки старого образца, советские, брезентовые, выцветшие на солнце. Рядом располагалось кострище с котелком на треноге. На веревке между деревьями сушились вещи: рубашки, полотенца, штаны несовременного фасона. Я видела такие на фотографиях восьмидесятых годов.

– Что за хрень?.. – прошептала Анна. – Где наш лагерь? Откуда это здесь?

Лагерь был пуст. Людей не было. Но все выглядело так, будто они только что ушли. Костер дымился, в котелке что-то булькало, а на столе стояла железная кружка, банка тушенки и лежала газета.

Я осторожно подошла к столу и взяла в руки газету. Ей оказалась «Правда». Дата в углу не оставляла пространства для фантазии: 15 июня 1987 года.

И вдруг из леса донесся мужской голос:

– Эй! Вы кто такие? Что вы делаете в нашем лагере?

***

Максим коснулся светящейся стены в пещере, и мир для него померк. Видение накатило мгновенно, без предупреждения, как всегда. Только что он смотрел на голубые прожилки в камне, а в следующий миг перед внутренним взором появилась эта же пещера, но в ней стояли пятеро: три мужчины и две женщины. Они были одеты в штормовки и резиновые сапоги, за их спинами висели брезентовые рюкзаки. У одного из них в руках был полевой дневник, у другого – фонарь. Женщина держала в руках образец породы, с удивлением всматриваясь в прожилки.

– Невероятно, – говорила она тихо. – Такой структуры я никогда раньше не видела.

– Надо взять образцы, – ответил ей мужчина с дневником. – Будем изучать.

Они начинают откалывать куски породы и складывать в мешочки.

– Предлагаю рабочее название – хрономит, – сказал один из мужчин, разглядывая светящиеся стены.

И в этот момент видение распалось на тысячи осколков. Максим с трудом разорвал контакт, чувствуя, как из носа бежит горячая струйка крови.

Я вздрогнула, все еще держа газету в руках, и посмотрела в сторону леса. Из-за деревьев показался мужчина лет тридцати пяти, в выцветшей штормовке цвета хаки, с загорелым лицом, с темной густой бородой и крайне настороженным выражением лица. За ним шли еще двое: молодой парень с кудрявыми русыми волосами, не старше двадцати пяти, и женщина лет сорока в рабочем комбинезоне защитного цвета.

Мужчина остановился в нескольких шагах от нас, скрестил руки на груди и повторил вопрос громче, с нажимом:

– Я спросил: кто вы? Откуда здесь взялись?

Я открыла рот и поняла, что не знаю, что сказать. Мозг категорически отказывался складывать картинку: газета «Правда» 1987 года в моих руках, советская штормовка на этом человеке, брезентовые палатки, котелок на треноге... Все это выглядело слишком натурально для реконструкции и слишком нелепо для реальности.

Аня рядом со мной шумно сглотнула и прошептала с восторгом, перемешанным со страхом:

– Варька, это же они! Те самые пропавшие геологи! Мы что, попали в прошлое?

Руслан оказался единственным в нашей компании, кто, похоже, не потерял самообладания и дара речи. Он сделал шаг вперед, поднял руки в примирительном жесте и спокойно произнес:

– Ребят, без паники. Мы просто группа исследователей, случайно заблудились в лесу. Можно мы присядем? Далеко шли, устали.

Мужчина недоверчиво оглядел нас с ног до головы. Его взгляд задержался на нашей одежде, но потом он расслабился и изобразил что-то наподобие улыбки.

– Валентин Селиванов, – представился он коротко. – Руководитель геологической экспедиции. А это, – он кивнул на молодого парня. – Сергей Орехов.

– Наталья Леонидовна, – серьезно представилась женщина.

Сергей неуверенно улыбнулся. Наталья Леонидовна же смотрела на нас с любопытством, слегка прищурившись.

– А вы откуда? – спросил Селиванов. – Из какого института?

Руслан замялся, пытаясь придумать, что бы ответить. Но тут с грациозностью слона в посудной лавке в разговор встряла Аня. Она у нас девушка простая, поэтому спросила прямо в лоб:

– Скажите, а какой сейчас год?

Селиванов нахмурился и посмотрел на нее как на сумасшедшую. Потом медленно переспросил, явно думая, что ослышался:

– Вы что, головой ударились где-то по дороге? Тысяча девятьсот восемьдесят седьмой, конечно.

Сергей за его спиной издал сдавленный смешок, но тут же осекся, поймав строгий взгляд Натальи Леонидовны, и сделал вид, что закашлялся.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Нет, я, конечно, не дурочка, и уже начала догадываться, что здесь явно что-то не так. Но одно дело догадываться, а другое дело – получить подтверждение тому, что сейчас на дворе 1987 год. Но это же невозможно! Перемещения во времени и временные петли существуют только в фантастических фильмах! Ведь это противоречит всем известным законам физики и здравого смысла.

Но мужчина перед нами был реален. Костер дымился по-настоящему, да и газета в моих руках была явно настоящей: шершавая бумага специфически пахла типографской краской.

И тут Аня, не выдержав, выпалила:

– Нет, все у нас в порядке с головой. Просто мы из 2025 года!

Селиванов посмотрел на нее, приподняв брови, а потом громко и заливисто расхохотался, хлопнув себя по колену.

– Ну, насмешили! – вытер он выступившую слезу. – Сереж, ты слышал? Из две тысячи двадцать пятого! Артисты! Признавайте, вы из психушки сбежали?

В глазах Ани вспыхнуло возмущение, и она с торжествующим видом выхватила из кармана телефон. У нее единственной он еще не до конца разрядился. Она помахала им перед лицом Селиванова: