Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Не волнуйтесь, я всё понимаю, — ответил я с улыбкой. — Надеюсь, беременность не передаётся через укус.

— Это уже вам виднее, как целителю, — заулыбалась она.

Смена действительно оказалась относительно простой, всего семь выездов, и мы мысленно готовились отдыхать, но всего за полчаса до окончания рабочего времени поступил новый сигнал.

— Городская больница на Павлова, код красный! — заявила Артемьева, с тревогой прочитав полученные данные с планшета.

— Они что, сами не могут справиться? — рассмеялся Вадим. — Полная больница целителей, а вызывают «скорую».

Я с тревогой прислушался к словам старшей целительницы, потому как в больнице на Павлова работал отец. Да и Герман был там же, в соседнем отделении.

— Вадим, «код красный» в обозначении у медиков не всегда обозначает опасность для пациента. По международным стандартам это сигнал о том, что в медицинском учреждении пожар. Если так, наша помощь очень пригодится, потому как ты представить не можешь насколько тяжело эвакуировать лежачих пациентов и персонал.

— Включить сирену? — поинтересовался Борщов.

— Разумеется! — закричала Таисия, потеряв терпение.

Я редко видел, чтобы Артемьева повышала на кого-то голос. Сейчас был тот самый редкий случай, а это значило, что случилось действительно нечто серьёзное. И дело даже не в том, что новый водитель вывел её из себя.

Когда мы повернули на улицу, я увидел огромный столп дыма, тянущийся к небу. Это не просто возгорание, это масштабный пожар, который возник там, где я всем сердцем надеялся его не увидеть.

— Горит отделение общей практики! — выпалил я, глядя на окна, из которых вырывались языки пламени. Если не ошибаюсь, это была процедурная и склад, а окна палат выходили на другую сторону.

— Тебе-то откуда знать? — удивился Вадим. — Лечился здесь?

— Не только лечился. Я здесь стажировался два года и работал после академии.

Но я не сказал о самом главном. Там работал отец.

Только машина остановилась на безопасном расстоянии, я первым выскочил из салона и помчался к временному лагерю, где размещали пострадавших. Здесь уже работали спасатели. Две бригады тушили огонь, а третья была на подходе. Вой её сирен был отчётливо слышен с соседней улицы.

— Вы видели Александра Некрасова? Заведующий отделением общей практики? — поинтересовался я, остановив первого попавшегося спасателя.

— Парень, не знаю, — отмахнулся он. — Я много кого видел, но спрашивать не было времени.

— А что хоть случилось? — удивился я. Отец всегда внимательно относился к правилам пожарной безопасности, а тут огонь развился там, где его в принципе быть не могло. Не могу поверить, что он допустил нечто подобное.

— Комиссия будет выяснять, но по предварительным данным поджог, — объяснил мужчина и поспешил дальше. — Извини, мне нужно работать. Да и ты бы лучше делом занялся. Здесь полно пострадавших.

— Тим, вот ты где! — крикнула Таисия, заметив меня среди толпы. — Давай к нам. Нужна твоя помощь!

Я подбежал к палатке, потому как понимал, что в этой ситуации дорога каждая секунда, и увидел Симонова, сидящего на пустом коробке от лекарств. Парень был весь в саже, правая сторона лица обожжена, а волосы на голове обгорели. Халат тоже местами зиял прожжёнными дырами.

— Гера, что с тобой? — закричал я, присев рядом.

— Тим? — вздрогнул парень, посмотрев на меня виноватым взглядом. — Прости, брат! Я должен был присматривать за Некрасовым. Но я неправильно понял за каким именно, и едва его не потерял.

— Кого?

— Твоего отца! Я не сразу понял, что он ведь тоже Некрасов. Он говорил мне о нём, а не о тебе.

— Кто говорил, Гера? Ты о чём?

Парень явно бредил. Или столкнулся с поджигателем, и возможно сможет его описать.

— Тим, некогда болтать! — одёрнула меня Артемьева. — Думаю, ты должен это увидеть.

Заглянув в палатку, я замер в проходе. На плащевых носилках лежал отец. Наша задача — насыщение крови кислородом, но об ожогах тоже не стоит забывать. Нужно снять воспаление, обезболить поражённые участки и обработать целительной энергией, чтобы избежать попадания инфекции в раны и ускорить заживление.

— Мы уже провели диагностику. Глубокие ожоги обеих рук, поражено двадцать процентов тела, но самая большая проблема — отравление угарным газом, — объяснила Артемьева. — Он до последней секунды оставался в очаге пожара и помогал эвакуировать пациентов, поэтому ему досталось больше остальных.

Узнаю отца. Он отдавал работе всего себя, даже семья была у него на втором месте. Именно поэтому Тимофей часто рос без отцовского воспитания. Возможно, своими безумными поступками он пытался привлечь внимание к себе.

Вот ведь поворот судьбы! Всего пару недель назад отец спасал мою жизнь, а теперь пришла моя очередь вернуть ему должок.

Мы проторчали в лагере до поздней ночи, пока последний пострадавший не получил помощь, и не был отправлен в больницу. Пятнадцать часов работы на ногах…

Вернувшись домой, я даже не понял как уснул. Проспал до полудня, но проснулся разбитым, словно вчера вагоны разгружал. До ночного дежурства оставалось меньше восьми часов, поэтому нужно приводить себя в порядок.

Сначала разогнал целительную энергию по телу, поддержал работу сердца, лёгких, заставил мозг работать, наполнил энергией мышцы, чтобы снять усталость. А теперь за работу на физическом плане! Нехитрая процедура помогла взбодриться, а зарядка окончательно развеяла сон. Теперь можно подкрепиться и думать чем полезным занять оставшееся время перед работой.

Жизнь целителя в принципе напоминает бесконечную работу, в которой изредка появляются просветы на отдых, сон и обед. Только во время отпуска можно отдохнуть, но сколько того времени?

Казалось, сама жизнь почувствовала, что мы измотаны, и подкинула нам спокойную смену. За четыре часа ни одной госпитализации, зато забавных случаев — пруд пруди.

— Женщина потеряла сознание у себя в квартире, — сообщила Артемьева, когда мы ехали по очередному адресу. — Жалуется на сильную головную боль и слабость. Подозреваю гипертонический криз.

Поднявшись к нужной квартире, мы увидели, что дверь была открыта настежь, поэтому без труда вошли внутрь и застали женщину в позе лотоса. Она зажгла эфирные горелки и медитировала.

— Наконец-то! — с облегчением произнесла она, заметив нас на пороге. — На меня совершили мощную энергетическую атаку, мне нужна ваша помощь!

— Кто? — поинтересовался Голицын, оглядевшись