Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Мой тренер по духовной практике. Он духовник, а я записана на его курсы. И всё было хорошо до тех пор, пока он не стал оказывать мне знаки внимания. Когда я показала, что ничего между нами быть не может, он принялся атаковать меня на энергетическом плане.

— И вы продолжили ходить на его занятия? — удивилась Даша.

— Разумеется, нет! Вы меня принимаете за глупышку? Я мгновенно разорвала с ним любые контакты, но он является мне во снах и не даёт покоя. Вот и сейчас пришёл во сне среди ночи, я проснулась вся мокрая от пота, сердце стучит, не могу вдохнуть.

— Вот бы мне такие сны, где приходят очаровательные девушки, и не дают покоя, — с завистью произнёс Вадим.

— Вам смешно, а я не могу справиться с этой атакой, — пожаловалась она.

— Это безумие, — покачала головой Даша. — Все духовники стоят на учёте у стражей порядка. Если он нарушает закон, его ждёт суровое наказание, вплоть до выжигания каналов.

— Погодите, но ведь духовник не может атаковать на таком большом расстоянии, я ведь правильно понимаю?

Артемьева утвердительно кивнула, не проронив ни слова. По её выражению лица я понял, что она считает нашу пациентку слегка помешанной, поэтому я не стал развивать тему.

— Пока вы предавались фантазиям, я провела диагностику, — заявила Таисия. — У нашей подопечной тахикардия. Частота сердечных сокращений — сто двадцать два в минуту, повышенное систолическое давление, при этом диастолическое не превышает норму…

— Сис… какое давление? — поинтересовался Голицын, а Таисия закатила глаза.

— Вадим, у тебя один только «сис» на уме. Помоги, пожалуйста, нашей пациентке подняться и дойти до кровати.

— Подозреваете гипертонический криз? — догадался я, когда удалось перекинуться парой слов с Артемьевой.

— А тут всё сходится, — покачала головой целительница. — Физические нагрузки перед сном, сильный стресс, покраснение кожи лица и шеи, головная боль, тахикардия, давление… Сейчас воздействуем успокоительной волной, поддержим целительной энергией работу сердца и убедимся, что всё в порядке, тогда можем уезжать. Займёшься?

Вопрос Артемьевой меня несказанно удивил. Она предлагает мне самому заняться пациентом? С чего бы такое доверие? Никак хочет проверить на что я способен.

Я спокойно сделал свою работу, методично воздействуя на сердце и центральную нервную систему. Женщине пришлось ненадолго отлучиться, потому как давление начало спадать, а лишней жидкости требовалось покинуть организм. Зато к концу моей процедуры она провалилась в крепкий здоровый сон.

— Состояние стабильное, наша работа выполнена, — заключила Артемьева. — Можем уходить.

— А кто за нами закроет? — забеспокоился Голицын.

— Дверь закрывается на защёлку, а сама она сейчас явно не в состоянии подняться, даже если мы её разбудим, — объяснила Таисия.

Когда мы спускались вниз, Даша поделилась своими опасениями.

— Духовник ведь может воздействовать на небольшом расстоянии, — не сдавалась Дьячкова. — Может, он проник в её комнату, или снял квартиру этажом выше.

— Не волнуйся, я использовал Видение Жизни, чтобы разведать всё вокруг. Никакого духовника в нескольких метрах от её квартиры нет, — успокоил я девушку.

Когда мы вернулись к машине, оказалось, что разморило не только нашу пациентку. Борщов откинул голову на спинку сиденья и храпел, как пароход. Когда мы его разбудили, он ещё и обиженно что-то бормотал.

Остаток ночи прошёл без приключений, но под самый конец дежурства выпал вызов почти в другой конец города.

— Слушайте, куда мы поедем? — возмутился Борщов. — Осталось пятнадцать минут до конца смены, а нам эти курицы безмозглые суют новый вызов. Они разве не понимают, что нам пора на станцию, передавать дежурство и отдыхать?

— Владимир, успокойтесь, — процедила Артемьева, а мне показалось, что она сейчас ему врежет. Причём, я буду всецело на стороне Таисии.

— Да не хочу я успокаиваться! Пятнадцать минут до конца рабочего дня! Нет, я не поеду! Мы всю ночь прокатались, как прокажённые, а мне ещё машину передавать.

— А вы-то как устали! — рассмеялся Вадим. — Половину ночи водительское кресло пролёживали.

— Значит, вы отказываетесь выполнять свою работу? — уточнила целительница.

— Я уже выполнил свою работу. За пятнадцать минут я только в одном направлении доеду, а там ещё минут двадцать на вызов, и столько же на дорогу обратно. И то, если не придётся везти на госпитализацию. Пусть следующая смена заступает и забирает вызов.

— Хорошо, я вашу позицию услышала. Как старший целитель бригады, я отказываюсь работать с вами, а как человек — презираю.

Артемьева решительно развернулась и направилась в кабинет Бурого, а водитель проводил её прищуренным взглядом.

— Вот крыса! — процедил Борщов и сплюнул себе под ноги. — Буровская подстилка, о которую он ноги вытирает, а так и рада.

Это было уже слишком, и я залепил этому подонку пощёчину. Как и ожидалось, тот кинулся в драку. Пришлось пригнуться, чтобы пропустить летящий в лицо кулак над головой, разогнуться и ударить в печень. Получив ощутимый удар, Борщов согнулся, открыв пространство для удара по лицу. Ладошка со звоном ударила по уху, призванная скорее оглушить и дезориентировать цель. Водитель хватал ртом воздух, и завалился на бок.

— Прежде чем открывать рот, в следующий раз хорошенько подумайте стоит ли это вообще делать, — произнёс я и зашагал прочь.

— Ну, щенок! — заревел водитель, придя в себя. Он всё ещё пошатывался, но не собирался сдаваться. Борщов заглянул в машину и вытащил из ящика с инструментами монтировку, а потом направился ко мне.

Его крик привлёк внимание других сотрудников, которые уже расходились по домам. А я прекрасно понимал, что в этой ситуации не могу сплоховать, потому как последствия для меня могут быть самыми плачевными.

Нескольких секунд, которые водитель ковылял ко мне, оказалось достаточно, чтобы аккумулировать энергию для удара. Только он замахнулся, я обрушил на него поток энергии, вынудивший его замереть и пошатнуться. Этого оказалось достаточно, чтобы шагнуть навстречу, перехватить руку и вывернуть её, вызывая невероятные болезненные ощущения. Монтировка выпала из руки, а сам он закричал от боли.

— Вот так бывает, когда замахиваетесь на цель, которая вам не по зубам. Советую подумать хорошенько в следующий раз над своим поведением.

Борщов, переживший публичное унижение, тяжело дышал и сжимал раненую руку. Он даже не обращал внимания на окружающих. Разумеется, это событие не могло остаться незамеченным, но мне было всё равно.

После работы я