Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

кирпича больно резанули по плечу, разрывая кожу куртки. На мгновение я оказался в невесомости, ослепленный внезапно хлынувшим в глаза серым светом. А затем законы природы взяли свое, и я полетел вниз. Мы вывалились из Архива на крышу примыкающей к нему террасы. Я приземлился жестко, не успев сгруппироваться, больно ударившись бедром о шершавую кровлю, и кубарем покатился по покрытым высохшим мхом плитам. Кувыркнувшись через голову два раза, я раскинул руки и ноги, гася инерцию, и замер, тяжело дыша.

Я лежал на спине, глядя в багрово-черную, кровоточащую воронку туч, медленно вращающуюся высоко над городом. Грудь ходила ходуном. Легкие судорожно хватали холодный, отравленный воздух Эре-Нергала. Кажется, я выжил. Снова.

Я перекатился на живот, морщась от саднящей боли в плече, и посмотрел на брешь, из которой мы только что вывалились.

Зрелище было не для слабонервных.

В рваном проломе стены Зала Архивов, намертво застряв плечами, торчала массивная голова химеры. Тварь исступленно билась о края кладки, пытаясь протиснуться вслед за нами, но проем был слишком узким. Камень крошился под ее напором, но стена держала. Искаженное, плоское человеческое лицо на собачьей морде слепо пялилось вниз, на крышу. Ее пасть была широко распахнута, и оттуда извергался непрерывный, скрежещущий визг, полный первобытной ярости хищника, упустившего цель.

Секундой позже шагах в двадцати правее, там, где стена также дала трещину, кирпичи с грохотом вывалились наружу. Из образовавшейся дыры высунулась морда второй химеры. Она не стала пытаться пролезть. Она просто задрала голову вверх и присоединилась к крику первой.

Этот дуэт недолго оставался одиноким.

Снизу, со стороны чисто выметенной аллеи и главного входа, куда мы так удачно решили не соваться, раздался ответный хор. Десятки, если не сотни таких же скрежещущих, каменных голосов взмыли ввысь. Статуи, сидящие на постаментах, проснулись. Зал Архивов кричал, призывая своих каменных стражей. Этот звук был похож на погребальный звон. Он разносился ветром по прямым, как стрела, улицам, улетая далеко за пределы площади.

Молчун уже был на ногах. Он стоял чуть поодаль, методично отряхивая пыль с колен. На его лице не было ни капли пота, а дыхание оставалось ровным. Чертов ублюдок.

— Надо убираться отсюда! — крикнул я, перекрывая вой химер, и поднимаясь на ноги. Моя рука инстинктивно ощупала пояс — кинжал на месте, арбалет цел. — Сейчас на этот шум сбежится весь Эре-Нергал, от низших упырей до этих твоих мясников-Судей! Даррен, Молчун, уходим по крышам на юг!

Я отвернулся от вопящих в стене големов и махнул рукой в сторону спасительного лабиринта террас. Молчун молча кивнул, соглашаясь с планом, и сделал шаг к краю крыши. Я ждал, пока Даррен поравняется со мной. Обычно в таких ситуациях наемник начинал грязно ругаться, жалуясь на ушибы и проклиная свою судьбу, но сейчас за моей спиной было тихо.

Слишком тихо.

Холодок, не имеющий отношения к пронизывающему ветру, скользнул вдоль моего позвоночника. Я замер, не завершив шаг. Медленно, словно боясь того, что увижу, я обернулся.

Крыша террасы была пуста. Только я, Молчун и древний, покрытый высохшим мхом камень. Ни тяжелого дыхания, ни грязной куртки, ни бледного лица со шрамом.

— Даррен? — мой голос прозвучал неуверенно, надломленно, почти жалко на фоне непрекращающегося воя химер.

Я сделал шаг назад, к бреши в стене. Тварь все еще билась в проломе, скрежеща зубами. Я напряг память, пытаясь отмотать последние пару минут назад. Погоня. Падение стеллажа. Прыжок второй химеры. Мой подкат. Полет Молчуна. Я крикнул Даррену бежать… но я не видел его. Я не оглядывался. Я был уверен, что инстинкт самосохранения выведет его.

Его не было. Я не видел его с тех пор, как вторая химера перегородила нам коридор, обрушив на нас свой вес.

Я подошел к самому краю крыши, вглядываясь в серый туман на соседних террасах. Пусто. Я посмотрел вниз, на площадь. Только ровные белые плиты и копошащиеся у главного входа каменные монстры.

Молчун остановился у края крыши, повернул голову и посмотрел на меня. В его выцветших глазах не было ни сочувствия, ни удивления. Лишь холодное, отстраненное равнодушие человека, который уже приговорил нас всех на смерть. Тот самый взгляд, подумалось мне, которым счетоводы Жемчужных Королей некогда списывали умерших от истощения рабов в утиль.

— Его здесь нет, Марек, — ровно произнес безымянный. — И времени у нас тоже нет. Идем.

Я стоял, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони сквозь кожу перчаток. Вой химер за спиной нарастал, обещая смерть любому, кто задержится здесь хотя бы на лишний удар сердца. Даррен остался там. В темноте разрушенного лабиринта. Наедине с высеченными из камня тварями.

Мы не бежали — мы спасались, потратив на этот рывок все резервы, которые организм хранил на крайний случай.

Крыши Эре-Нергала превратились в бесконечную, сливающуюся в одно серое пятно полосу препятствий. Я гнал свое тело вперед, на время позабыв о всякой тишине и осторожности. Мои сапоги с глухим стуком впечатывались в крошащуюся глину террас. Перепрыгнуть провал узкой улицы. Приземлиться на покатый скат соседнего купола. Проскользить по подозрительно влажному камню, тормозя каблуками и обдирая кожу на ладонях. Снова рывок. Взлет. Падение.

Ветер хлестал в лицо, забрасывая в глаза едкую пыль, но я не моргал, выискивая в сером мареве следующую точку опоры. Под моими ногами крошились вековые барельефы, отламывались куски водостоков в виде уродливых гаргулий, с сухим треском лопалась древняя черепица. Один раз край карниза просто ушел у меня из-под левой ноги. Я рухнул грудью на камень, едва успев вцепиться скрюченными пальцами в какую-то ржавую железную скобу, торчащую из кладки. Повиснув над тридцатифутовой пропастью, на дне которой клубился желтоватый туман, я услышал, как внизу что-то влажно чавкнуло, предвкушая добычу. Я подтянулся на одной руке с таким отчаянным упрямством, что, казалось, порвал связки в плече, перевалился через карниз и, не тратя времени на то, чтобы встать, на четвереньках рванул к следующему зданию.

Клокочущий, полный каменного скрежета вой химер позади нас начал постепенно отдаляться. Сначала он растворился в гуле ветра, затем превратился в неясный ропот, а вскоре и вовсе стих, поглощенный лабиринтом монументальных зиккуратов. Големы Архива были привязаны к своему хранилищу. Их задачей было разорвать тех, кто осквернил библиотеку, а не гоняться за тенями по всему городу. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

Когда легкие начали гореть так, словно я вдыхал не воздух, а толченое стекло, а вкус железа во рту стал невыносимым, я понял, что нужно остановиться. Иначе сердце просто разорвет грудную клетку изнутри.

Я перемахнул через невысокую ограду очередной террасы, заставленной окаменевшими остовами каких-то деревьев, и рухнул в густую тень за массивной,