Вор Мертвого города. Том 2 - Андрей Глухарёв

Я, не теряя времени, бросился к нему, двигаясь низко, перебежками, не опуская заряженный арбалет. Провалиться мне в Бездну, если я позволю застать себя врасплох. Я рухнул на живот рядом с Молчуном и осторожно, готовый в любую секунду отпрянуть, выглянул за обломанный край террасы.

От того, что открылось моему взору, у меня перехватило дух. Палец, лежащий на спусковой скобе арбалета, замер. Оружие здесь было бесполезно.

Соседний зиккурат — мрачное сооружение из черного кирпича, находившееся шагах в шестидесяти от нас через широкую улицу, — был разрушен. Точнее, разрушена была его центральная часть. Огромная, зияющая дыра размером с три кареты пронзала толстенную, в несколько локтей, каменную кладку. Из пролома валили густые клубы пыли вперемешку с осыпающейся сверху мелкой крошкой. Верхние ярусы здания, лишившись опоры, частично обрушились, погребая под тоннами щебня то, что находилось внутри дыры. А внутри, наполовину засыпанный обломками, ныне покоился один из тех, кого Молчун называл Слепыми Судьями. Тот самый исполинский, гниющий монстр, закованный в ржавое железо, который еще недавно, словно неумолимый бог смерти, перерубал пополам элитных тяжелых пехотинцев. Сейчас он выглядел жалко. Судя по характеру разрушений и углу пролома, его буквально швырнули туда. Вбили в глухую стену с такой чудовищной, немыслимой силой, что его тело пробило кладку насквозь.

Наружу, из-под горы обрушившихся кирпичей, торчали лишь его исполинские ноги в искореженных стальных сапогах и запрокинутая голова. Черные, толстые стежки, стягивающие его пустые глазницы, лопнули. Ржавый, укрывающий шею воротник был вмят в гниющую плоть. Тесака, размером с человека, нигде не было видно. Судья не двигался. Черная, похожая на деготь слизь медленно, густыми каплями стекала из его пасти на пыльные камни мостовой.

Его убили. Бессмертного, не ведающего боли палача Жемчужных Королей просто взяли и размазали по стене, как назойливую муху.

Я сглотнул. Во рту снова стало сухо. Я медленно перевел взгляд на улицу перед пробитым зиккуратом. Туман там закручивался спиралями, скрывая того… или то, что было способно на такую первобытную, неостановимую ярость.

— Какого дьявола… — одними губами, не слыша собственного голоса, прошептал я.

Я не стал спрашивать Молчуна, что он об этом думает. Его дрогнувшие пальцы сказали мне больше, чем любые слова. Мой взгляд скользнул по форме пролома, просчитывая направление падения. Нежить не могла прилететь сверху — угол вхождения в стену был слишком пологим. Она не могла вылететь из-под земли. Значит, его швырнули с противоположной стороны улицы.

Я медленно повернул голову влево, вглядываясь в серый, клубящийся на дне улицы туман. Глаза слезились от пыли, поднятой обрушением зиккурата. Сердце в груди отбивало тяжелый ритм, гулом отдаваясь в ушах. Я ждал, что из пелены выступит какой-нибудь новый, еще более жуткий голем или архидемон из глубин Бездны.

Но то, что шагнуло из тумана, было мне до боли знакомо.

Из серого марева, неторопливо и почти грациозно, выплыла фигура. Два человеческих роста. Кожа цвета протухшего мяса, покрытая жесткими черными волосами. Мощный, перекатывающийся узлами мышц торс, увенчанный уродливым хитиновым панцирем. И ноги. Выгнутые назад колени, заканчивающиеся тяжелыми, раздвоенными копытами.

Козлоногий демон.

Один в один такой же ублюдок, как тот, что порвал Лориса пополам и едва не сожрал весь наш отряд в Ущелье Слепого Короля. Только в Ущелье тварь была яростна и двигалась как бешеная собака. Этот же шел спокойно. Как хозяин, прогуливающийся по своему заднему двору.

Цок… цок… цок…

Звук его шагов эхом разносился по мертвой улице. Я прищурился. При каждом шаге тяжелое копыто не опускалось на каменные плиты древней мостовой — оно вдавливалось в них. Камень, выдержавший тысячелетия и поступь мертвых легионов, сухо хрустел и крошился, оставляя глубокие вмятины. Те самые следы, которые мы видели у расплавленных Черных Врат.

Воздух вокруг демона казался плотным, текучим, словно марево над раскаленной жаровней. От его тела исходил едва уловимый запах серы, пробивающийся даже сквозь смрад Эре-Нергала.

— Безрогий ублюдок, — одними губами прошептал я, не отрывая взгляда от твари. В груди похолодело. Воспоминания об Ущелье Слепого Короля были еще слишком свежи.

Я перевел взгляд чуть дальше, за спину козлоногого, туда, где туман начинал редеть, открывая широкое пересечение улиц. Их было больше. В отдалении, шагах в ста от нас, неподвижно стояли еще две такие же козлоногие твари. Они возвышались над мостовой, как жуткие волосатые башни, но их позы были расслабленными. Они стояли полукругом, словно почетный караул. А в центре этого круга, почти теряясь на фоне исполинских ног демонов, находилась фигура.

Человек.

Он был облачен в длинный, бесформенный темный плащ, полы которого сливались с тенями. Лица не разобрать. Фигура стояла спиной к нам, склонившись над чем-то, лежащим на брусчатке.

— Призыватель, — выдохнул я. Тот самый безумец, что решил расчистить себе путь в сокровищницу Жемчужных Королей с помощью тварей Бездны. Тот самый, кому нужен был Венец. Как и нам.

Я подался вперёд, рискуя высунуться над карнизом чуть дальше, чем следовало. Мне нужно было видеть. Я прищурился до рези в глазах, но расстояние и туман делали своё: я различал лишь дёрганые, неровные движения рук Призывателя — то ли что-то чертил на земле, то ли ковырялся в чём-то, чего я не мог разглядеть. Воздух вокруг него слабо мерцал фиолетовым, и этот свет резонировал с воронкой, медленно крутившейся в багровом небе над Дворцом Слёз.

Я скосил взгляд на Молчуна. Наёмник тоже смотрел туда. Я медленно, без резких движений, повернул голову и приподнял бровь, указав подбородком в сторону перекрёстка. Вопрос понятен без слов. Молчун встретился со мной взглядом. В выцветших глазах — решительный отказ. Едва заметное покачивание головой: даже не вздумай. Для него Призыватель с тремя демонами был препятствием, которое огибают по широкой дуге и не тревожат.

Я поджал губы, готовясь возразить, но тут под нами раздался грохот. Я быстро перевёл взгляд на стену проломленного зиккурата. Расплющенный Слепой Судья, которого я уже мысленно похоронил, оказался живучее, чем я думал. Кладка дрогнула. Посыпалась каменная крошка, куски битого кирпича. Огромная искорёженная рука нежити медленно поднялась из-под обломков — пальцы в ржавой перчатке впились в брусчатку. Переломанная шея дёрнулась с противным хрустом, зашитая морда приподнялась. Судья пытался встать. Его живучесть была одновременно впечатляющей и жуткой: магия Ткачей Плоти держала эту гниющую оболочку вместе даже тогда, когда её следовало просто похоронить и забыть.

Козлоногий, идущий по улице, остановился. Повернул безрогую голову к барахтающемуся в камнях гиганту и замер. В его позе не было ни страха, ни напряжения. Скорее — скука прожжённого мясника, которого позвали посмотреть на умирающую курицу. Из тёмного провала переулка, зиявшего справа от демона, вырвалась тень. Низший упырь — мелкий тощий падальщик,