Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Светлейший князь, вам есть что добавить? — усмехнулся Император.

В этот момент вперёд выступил светлейший князь Аркадий Викторович Романов. Двоюродный брат Императора выглядел бледным, его лоб покрылся испариной, но он встал рядом с Долгополым.

— В самом деле, государь, — обратился он к Императору. — Госпожа Преображенская прибыла в моё поместье вместе с оборотнем! Я только чудом смог избежать гибели в ту ночь! И мне сдаётся, что именно Ярославский был всему виной. Более того, мне кажется, что это именно при помощи Елисея Ярославского люди были превращены в древоидов на вечеринке у Ефросиньи Степановны!

— Да-да-да! — поддакнул Долгополый, чувствуя поддержку. — Они всех травят! Они заодно с тварями, а пытаются перевести вину на нас, честных слуг Империи!

Ефросинья Степановна стояла бледная, напряжённая как струна. Краем глаза я заметил, как несколько гвардейцев из охраны Императора уже положили ладони на рукояти мечей. Одно резкое движение, и её скрутят, а то и убьют на месте.

Но Ефросинья лишь горько улыбнулась.

— Господин Император, — её голос перекрыл гул толпы. — Я готова пойти на крайнюю меру, чтобы доказать вам свою правоту.

— На какую же меру? — приподнял бровь Иван Вячеславович.

— Видите ли, в чём дело… Елисея Ярославского и меня обвиняют в том, чего мы не совершали. И поэтому мы с Елисеем вместе требуем Ордалию!

Слово «Ордалия» ударило по залу и заставило притихнуть голоса.

Ордалия… Древний Суд. Испытание стихиями. Смертельный приговор для любого, кто осмелится солгать перед лицом первозданной магии. И этот суд потребовали в день празднования богини Живы!

— Вы хотите пройти Ордалию вместе с Елисеем? — Император чуть подался вперёд, его глаза блеснули. — Но где же он сам? Почему вы говорите за него одна? И согласен ли он с вашими словами?

Пора. Мой выход. Старый ведарь внутри меня довольно оскалился. Ну что же, погнали, ядрёна медь!

— Я здесь, Ваше Величество, — громко произнёс я, делая шаг из толпы.

Люди шарахнулись в стороны, словно от прокажённого. Я оказался в центре образовавшегося пустого круга, всё ещё в облике немецкого барона Константина фон Райха.

— В смысле, я… это он, — добавил я, глядя прямо в глаза правителю. — Я воспользовался зельем того самого оборотня, который приходил к светлейшему князю Романову. Я сделал это, чтобы проникнуть во дворец! И сделал так для того, чтобы показать, как оборотень смог проникнуть в дом господина Романова. Сейчас с меня спадёт этот вид, и я приму облик себя прежнего. Всё это мы сделали, господин Император, исключительно для того, чтобы убедить вас в нашей честности и в нашей доброй воле. И да, мы хотим пройти с Ефросиньей Степановной Ордалию. Мы чисты в наших помыслах, и правда за нами!

Не дожидаясь реакции охраны, я сунул руку во внутренний карман фрака, достал небольшой стеклянный пузырёк с антидотом и откупорил крышечку.

— То зелье, которым пользовался оборотень, могло обмануть магов на входе, — громко пояснил я, поднимая пузырёк. — Оно могло обмануть всех людей, которые сейчас находятся на рубежах нашей Родины. И может помочь исчезнуть незамеченным. Однако, хватит слов! Сейчас вы убедитесь в его результате сами!

Я запрокинул голову и залпом выпил горькую, обжигающую горло жидкость…

Аххххренеть!

Меня скрутило так, словно внутренности пропустили через мясорубку. Кости лица затрещали, меняя форму. Мышцы рвались и срастались заново. Боль была такой дикой, что я не выдержал и с глухим стоном рухнул на колени на натёртый до блеска пол. Искры посыпались из глаз, живица взвыла, выжигая чужеродную алхимию из крови.

Сквозь пелену боли я услышал щелчки взводимых курков. Десятки стволов и артефактов уставились на меня со всех сторон. Я знал: стоит мне дёрнуться, выкинуть хоть какой-нибудь финт ушами, и меня изрешетят пулями прежде, чем успею моргнуть.

Но я терпел. Стиснул зубы и поднялся с колен.

Тяжело дыша, поднял взгляд на лицо Императора. Моё собственное лицо уже приняло прежние формы. Формы двадцатилетнего парня, Елисея Ярославского.

По залу пронёсся вскрик изумления. Послышались голоса:

— Ярославский! Сам явился! Елисей Ярославский тут… Схватить его! Схватить!

— Господин Император! — вдруг раздался громовой бас.

Из толпы, оттесняя оцепеневших аристократов, вышел генерал Михаил Петрович Серебряный, тот самый человек из ИСБ, который привёл Ефросинью. Его парадный мундир блестел от наград, а лицо поблескивало от капель пота.

— Мой лучший подчинённый, полковник Завьялов, клялся и божился, что Ефросинья Степановна и Елисей Ярославский на самом деле говорят правду! — отчеканил генерал, выйдя вперёд. — Они хотят доказать свою правоту! Я выслушал их, оценил все доказательства и… Сейчас я беру на себя полную ответственность за то, что Елисей Ярославский находится здесь, во дворце!

— Михаил Петрович, вы очень сильно рискуете, — проговорил Долгополый. — Возможно, вас обманули, а вы хотите выгородить врагов Империи? Вы честный и благородный воин! Не стоит идти на поводу у бездоказательных обвинений!

Генерал снял фуражку и склонил голову перед Императором.

— Вы можете меня наказать за самоуправство, Ваше Величество. И все годы моей верной службы тогда пойдут ко всем тварям под хвост. Если эти молодые люди не правы — я готов уйти на Рубеж и защищать нашу Отчизну как самый простой рядовой. Но я верю им!

— Вы верите им, генерал? — прищурился Император, изучая старого вояку.

— У меня есть военная чуйка, Ваше Величество. И она заявляет, что они правы! — твёрдо ответил Серебряный.

В этот момент политический маятник дрогнул.

— Ваше Величество! — раздался рык моего отца.

Святослав Васильевич Ярославский вышел в центр зала. Его ярь полыхнула жаром, заставляя ближайших зевак отшатнуться. Следом за ним шагнул Кирилл Матвеевич Морозов, а с другой стороны выступил глава рода Рязанцевых. Три могучих рода встали единым фронтом.

— Мы присоединяемся к обвинению против господина Долгополого! — пробасил отец, и в его голосе лязгнула сталь. — Мы обвиняем его в связи с Опасными землями и в предательстве человечества! Мой сын не террорист. Он является самым преданным защитником Отечества!

— Да что вы их слушаете? Они же предатели! — выкрикнул Глеб Долгополый. — Об этом все газеты пишут.

— Сын, заткнись, — прошипел Фрол Терентьевич.

Император покачал головой:

— Господин Елисей Ярославский, я впечатлён вашим преображением. Вы готовы что-то сказать в своё оправдание?

Я кое-как расправил плечи, стряхивая остатки боли, и посмотрел