Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

— Что же, возражений нет, а посему, господин Елисей Ярославский, госпожа Ефросинья Преображенская, на этом я вынужден с вами попрощаться, — Император чуть склонил голову. — Прошу вас проследовать за моим слугой. Будьте сегодня гостями императорского дворца.

Слуга рядом кашлянул, поклонился нам с Ефросиньей ещё раз и елейным голоском проговорил:

— Господа, прошу следовать за мной. Я провожу вас в ваши покои.

Мы с княжной поклонились Императору и развернулись. Я галантно предложил руку своей спутнице. Она приняла. Её пальцы были холодными, но спину она держала так прямо, словно к позвоночнику привязали лом. Умница, девочка! Настоящая аристократка!

Если говорить об аристократках, то я видел, как поджались губы Любавы Шумиловой. Даже ноздри раздула, как породистая кобылка! Правда, потом отвернулась от нас, но это уже мелочи.

Мы пошли сквозь расступающуюся толпу. Нас провожали сотни глаз. Я ловил на себе разные взгляды. Одни смотрели с нескрываемым презрением. Другие с сочувствием. Были и те, в чьих глазах читалось восхищение. Общество как будто раскололось на два лагеря. Ну что ж, завтра будет ясно, кто поставил на правильную лошадь.

Проходя мимо своих, встретился взглядом с отцом. Святослав Васильевич чуть кивнул, подбадривая меня. Яромир, стоящий чуть позади, показал поднятый вверх большой палец. Рядом стоял Мишка Морозов, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Я кивнул им в ответ и подмигнул. Всё идёт по плану, господа!

Мы вышли из бального зала, и створки закрылись за нами, отсекая гул голосов и звуки настраивающегося оркестра.

Слуга повёл нас по длинным, извилистым коридорам Дворца. Со стен на нас взирали предки Императора. Суровые мужчины в латах, с мечами наголо, восседали на могучих боевых конях. Женщины с надменными лицами сидели на резных тронах. Как-то так сложилось, что мужики в императорском роду предпочитали седло мягким подушкам.

Шаги гулко отдавались от мраморного пола. Вскоре мы свернули в боковую галерею и подошли к массивным дверям. Возле них, словно гранитные статуи, застыли трое крепких мужчин в форме охраны Императора. Я мазнул по ним взглядом. Ого! А они не их простых бойцов. Ранг у всех троих не ниже «Витязя». С такими ребятами шутки плохи.

Охранники синхронно поклонились. Слуга толкнул дверь и жестом пригласил нас внутрь.

— Прошу, господа.

Мы вошли. Наши покои оказались весьма просторными и неплохо так обставленными. Настоящие императорские покои для почётных гостей. Огромная люстра под потолком давала мягкий свет. Бархатные портьеры, диваны обиты натуральной кожей, массивный стол из красного дерева. Из смежной комнаты выглядывала гигантская кровать с балдахином.

Всё было по высшему разряду. Вот только старого ведаря не проведёшь красивой обёрткой!

Взгляд скользнул по окнам. За дорогими портьерами угадывались толстые прутья кованой решётки, искусно вплетённые в архитектуру рамы, но от этого не перестающие быть решетками.

Ну что ж, это была весьма комфортабельная, но всё-таки камера. Император далеко не дурак. Если бы мы с Фросей вздумали выбить стекло и дать дёру, решётки бы нас остановили. А может быть под окнами нас ждала засада. Да и тройка «Витязей» за дверью стояла не только для того, чтобы защищать нас от наёмников Долгополого, но и для того, чтобы мы не покинули эти стены до утра.

— Ваши покои будут тщательно охраняться, — проговорил слуга, заметив мой взгляд. — В первую очередь, охрана предоставлена в целях вашей личной безопасности, господин Ярославский. Так получилось, что у вас много недоброжелателей.

— Я оценил заботу Его Величества, — хмыкнул я.

— Если вам что-нибудь понадобится, — слуга указал на телефонный аппарат с дисковым набором, стоящий на столике. — Вы можете набрать единицу, и вам доставят всё, что только пожелаете.

— Я пока желаю вам принять горячую ванну и хорошенько отоспаться, — проговорила Преображенская.

— А я бы хотел курочку, — неожиданно для самого себя выдал я. Желудок молодого организма, переварив стресс, настойчиво напомнил, что последний раз я нормально ел очень давно. — Запечённую. С гарниром из овощей… и квас. Только настоящий, хлебный, а не ту сладкую бурду, что в магазинах продают.

— Да? Тогда мне мороженого, клубничного и зелёный чай, — улыбнулась княжна.

— Шампанского не желаете? — поинтересовался слуга.

— Не нужно, — отрезал я. — Алкоголь перед боем притупляет реакцию. Только квас и зелёный чай. И да, мы хотели бы на Ордалию выйти с нашим оружием… Есть такая возможность?

— Всё будет исполнено в течение десяти минут. Оружие будет предоставлено вам перед выходом на Арену, — слуга поклонился и вышел в коридор. Дверь за ним закрылась с щелчком замка.

Я остался наедине с Ефросиньей.

Девушка шумно выдохнула, её плечи опустились, и она подошла к дивану, без сил рухнув на мягкие подушки.

Я же принялся прохаживаться по комнате, внимательно изучая интерьер. Старая привычка на всякий случай.

Так, что тут у нас? Решётки — раз. Вентиляционная отдушина слишком узкая — два. А вот портрет какого-то пра-пра-деда Императора на стене… Глаза у него написаны уж больно реалистично. Я прищурился. Точно! Так и есть. В зрачке масляного предка слабо мерцала линза наблюдения.

Нас не только заперли, нас ещё и слушали, и смотрели. Впрочем, ожидаемо. ИСБ и дворцовая стража свой хлеб едят не зря.

Я подошёл к дивану и уселся рядом с княжной.

— Наш план сработал, господин Ярославский, — проговорила Ефросинья, глядя на сцепленные на коленях руки.

— Да, Ефросинья Степановна, — я откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу. Уж если показывать свою правоту, то почему бы не делать это расслабленно? — Наш план как раз и состоял в том, чтобы как можно больше народа услышало настоящую истину. Если бы мы с вами заявились к дворцу в любой другой день, то нас арестовали бы и бросили в подвалы ИСБ. А там Долгополый мог устроить так, чтобы мы замолчали навсегда. Несчастный случай, отравление, петля из простыни… Вариантов масса.

Я специально говорил громко и чётко. Пусть следящие за нами товарищи пишут каждое слово.

— Но мы смогли выбрать нужный день, — продолжил я. — Праздник. Император был вынужден проявить милость. И он совершил поистине мудрый поступок, что не стал нас сразу казнить, а предоставил право на древний суд.

— Наш Император действительно очень мудр, — кивнула Фрося, подыгрывая мне. Она тоже поняла, что у стен есть уши. — И