Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Она повернула голову, улыбнулась. В её взгляде плескалась такая смесь боли, надежды и нежности, что у меня внутри что-то ёкнуло. Молодое тело тут же отреагировало выбросом гормонов, требуя прижать эту красивую девушку к себе, поцеловать, утешить…

Но старый ведарь рявкнул: «Отставить! Завтра бой не на жизнь, а на смерть! Спустишь энергию сейчас и завтра сгоришь на арене!».

— Что ж, Ефросинья Степановна, — я усмехнулся, стараясь разрядить обстановку. — Предлагаю нам сегодня отдохнуть и выспаться. Ванна, ужин и здоровый сон.

Она чуть склонила голову набок, на её губах заиграла слабая, лукавая улыбка. Напряжение немного отпустило её.

— То есть, вы не хотите завершить то, чем нас постоянно прерывали? — спросила она с лёгким вызовом, намекая на наши недавние приключения на даче, когда нас прервал штурм ИСБ.

Я хмыкнул, чувствуя, как уши начинают гореть. Вот же язва аристократическая!

— Я бы с радостью, госпожа Преображенская, — я развёл руками, бросив выразительный взгляд на портрет предка с камерой в глазу. — Однако не хочу делать это под прицелом имперских камер. Пусть агенты Его Величества смотрят другие фильмы.

Фрося рассмеялась. Звонко, искренне. Этот смех был лучшей музыкой за весь сегодняшний день.

— Ну что же, мне, в принципе, скрывать нечего, — парировала она, чуть расправив плечи, обтянутые тканью. — Однако вы правы, господин Ярославский. Оставим наши ласки до лучших времён.

— Именно так. Поэтому я сегодня сплю здесь, на диване, как доблестный рыцарь, — я похлопал по кожаной обивке. — А вам предоставляю в полное распоряжение большой будуар. Извините, но вашу честь я буду блюсти до нашей победы.

— Как благородно, — она фыркнула. — Что ж, тогда я в ванную. А как принесут ужин, позовите. Думаю, мы с вами посмотрим какую-нибудь комедию по телевизору перед сном. Нужно немного разгрузить голову.

— Отличный план.

Через десять минут, как и обещали, в дверь постучали. Слуги вкатили сервировочный столик. Запахло так, что я чуть не захлебнулся слюной. Запечённая до золотистой корочки курица, картошечка с укропом, свежие овощи и огромный, запотевший кувшин с тёмным квасом. Несмотря на то, что Ефросинья заказала только мороженое, порций курицы с картошкой было две.

Фрося вышла из ванной, переодетая в шёлковый халат, от неё пахло дорогим мылом и лавандой. Мы набросились на еду голодными волками. Ели молча, восстанавливая потраченные калории. Квас оказался выше всяких похвал — ядрёный, с кислинкой.

После ужина мы включили огромный телевизор, висящий на стене. Нашли какой-то фильм комедия про студентов и экзамены. Смеялись над нелепыми ситуациями, стараясь не думать о том, что ждёт нас завтра. Мы просто были двумя молодыми людьми, которые на пару часов вырвались из мясорубки боярских интриг.

Когда фильм закончился, то часы показывали полночь.

— Спокойной ночи, Елисей, — сказала Ефросинья, вставая. Она наклонилась и невесомо поцеловала в щёку. — Спасибо тебе. За всё.

— Спокойной ночи, Фрося, — я улыбнулся, глядя ей вслед. — Завтра мы им всем покажем, где раки зимуют.

Она скрылась в спальне, прикрыв за собой дверь. Я снял пиджак, оставшись в рубашке и брюках, лёг на диван и закинул руки за голову.

Живица пульсировала в меридианах. Я начал выполнять дыхательные техники ведарей для расслабления. Завтра нам понадобится всё, на что мы способны. Под мерный гул собственных мыслей я провалился в глубокий сон без сновидений.

Утром нас потревожил деликатный стук в дверь.

Я открыл глаза. Тело было отдохнувшим, мышцы налиты силой, как пружины. Старый ведарь внутри довольно крякнул: молодой организм готов к бою.

— Господин Ярославский, госпожа Преображенская, — раздался из-за двери приглушённый голос слуги. — Прошу вас, пора.

Я сел, размял шею. Из спальни вышла Ефросинья. Она уже была одета в своё платье, волосы туго заплетены в косу. Лицо сосредоточенное, без тени страха. Настоящая валькирия.

— Готова? — спросил я.

— Всегда, — коротко кивнула она.

Мы вышли в коридор. Там нас ждал всё тот же конвой. Те самые трое «Витязей» из личной гвардии Императора и вчерашний слуга. Охранники взяли нас в коробочку: двое впереди, один сзади. Никаких наручников, никакого хамства, но двигались они так, чтобы в случае чего могли блокировать любую угрозу. Или любую попытку побега, это как повезёт.

Нас вывели из дворца через боковой выход. Утренний воздух был свежим, по-весеннему прохладным. Небо синело бирюзой.

У крыльца стоял массивный фургон чёрного цвета, украшенный двуглавым имперским орлом. Двери распахнулись.

— Прошу вас, — слуга указал внутрь.

Мы забрались в салон. Трое охранников сели вместе с нами. Двери захлопнулись, отрезая нас от внешнего мира. Двигатель зарычал, и фургон тронулся с места.

Мы ехали молча. Я смотрел в узкое тонированное окошко. Судя по мелькающим пейзажам, по широким проспектам и знакомым развязкам, нас везли на Императорскую Арену. Ту самую, где я когда-то, будучи ещё «пустышкой» в глазах общественности, размазал по кварцевому песку бойца Мезинцева по имени Голиаф.

Символично, ядрёна медь. Там я доказал, что род Ярославских не стоит списывать со счетов. Там же мне теперь предстоит доказать, что мы не предатели.

— Господин Ярославский, госпожа Преображенская, — нарушил тишину старший из гвардейцев, сидящий напротив. У него был шрам, пересекающий бровь. — Рекомендую вам накинуть на себя Кольчуги Души.

Я вопросительно поднял бровь.

— Мы ожидаем нападения? Долгополый решился на открытый штурм имперского конвоя?

— Мы не исключаем никаких вариантов, — сухо ответил гвардеец. — Наша задача — доставить вас на Арену живыми. Если кто-то попытается помешать Суду… мы способны вас защитить. Но бережёного Бог бережёт.

Что же, это логично. Кто знает, что нас ждёт на пути? Я кивнул Ефросинье. Мы пустили живицу по контурам. Моя кожа покрылась невидимой, но прочной энергетической плёнкой. Гвардеец одобрительно хмыкнул, почувствовав плотность наших щитов.

Доехали без происшествий. Видимо, Долгополый не рискнул атаковать машину с императорскими гербами в центре Москвы.

Фургон нырнул в подземный туннель парковки и остановился. Лязгнули засовы, двери распахнулись.

Мы вышли на подземную парковку Императорской Арены. Здесь нас ждали ещё десять человек с оружием. Во как! Целый взвод! Нас провели по запутанным бетонным коридорам.

Наконец, мы оказались в просторной раздевалке.

— Здесь вы можете переодеться, — сказал старший гвардеец, указывая на два шкафчика. — Вам предоставлены тренировочные костюмы.