Время, вперед! - Артём Март

Прапор побелел. Но не от страха — от злости. Я видел, как он сжимает кулаки в карманах.

— Вот значит как, — недобро улыбнулся он. — И че? Пойдёшь ему докладывать?

— Слушай, Витя, — начал я, — кончай корчить из себя дурочка. Я знаю, чем ты занимаешься. Много кто знает. Каждый второй. И рано или поздно узнает и замполит. Если, конечно, вовремя не заткнуть кого надо.

Дементьев задумался.

— Что ты имеешь в виду?

— Лечиться тебе тут ещё долго. Я знаю. Если закрутиться, так просто не отвертишься. А я могу сделать так, что у любого, у кого зачешется язык, скажешь, если ты задерёшь слишком высокую цену, отпадёт любое желание разболтать что не надо. И кому не надо.

— И… И чего ты хочешь? — недоверчиво нахмурился прапор.

— Познакомь меня с ним.

Дементьев помрачнел ещё сильнее.

— Если ты решил устроить со мной маленькое социалистическое соревнование в этом деле, то нет уж. Уволь.

— Нет, — покачал я головой. — Твоё торгашество мне и нафиг не сдалось.

— Тогда что?

— Я хочу долю. Взамен тебя никто не побеспокоит, — солгал я.

Прапор задумался. Окинул меня с головы до ног, но в глаза смотреть не стал. Попытался избежать моего тяжёлого взгляда.

— Знаешь, это действительно проблема, — выдохнул Дементьев. — Замполит этот задрал. После того, как поймал Гарика Водолаза и Серого за картами, насторожился, как овчарка.

— Знаю. И могу сделать так, что никому и в голову не придёт сболтнуть лишнего. И ты это понимаешь.

Он задумался. Потом разулыбался.

— Что, Саня, заскучал тут сидеть? Без курева, без выпивки нормальной? Решил пошиковать?

— По шоколаду скучаю, — снова соврал я.

Прапор потёр щеку.

— Или по острым ощущениям, да? Душа бойца требует дела!

— Так ты познакомишь меня, или нет?

— А зачем тебе с завхозом знакомиться? — рассмеялся прапор. — Если по рукам ударим, так я тебе буду…

— Не хочу недоразумений.

— Понимаю-понимаю, — покивал Дементьев. — Я тоже не хочу. Но они, сука, вечно сами случаются.

Он снова задумался. Я не стал торопить.

— Знаешь, Селихов. А вообще, есть тут у меня одна проблема. Если поможешь мне, то, может быть, и познакомлю тебя с Сидорчуком.

— Что значит, может быть? — нахмурился я.

— Да ладно-ладно. Расслабься ты. Познакомлю.

— Так и что за дело? — мрачно глянул я на прапора.

Тот быстро осмотрелся. Он был выше меня почти на голову, а потому чуть нагнулся. Заговорил гораздо тише:

— Есть тут у меня один парень, — сказал он. — Он мне денег должен. Понимаешь?

— И?

— Я ему курива притащил. Космос! Не хухры мухры. Целый блок! А он, представь себе, заявил, что сигареты, мол, отсырели. И платить отказался! А блок при мне… Скажем так… Лишил всяких потребительских качеств. Растоптал, короче. Тот ещё вредный хер! Представь себе?

— И что?

— И то… Сидорчук теперь злится. Мало того, что я ему денег должен, так он мне, теперь, ещё и сигареты на сбыт давать отказывается. Сукин сын. Надо дело, как ты понимаешь, — Дементьев хитровато подмигнул. — Урегулировать. Объяснить парню, что к чему.

— Хорошо, — я и бровью не повёл. — И кто ж он такой, этот парень?

Утром следующего дня, после процедур, я стоял у окна четвертой палаты и делал вид, что смотрю в окно.

На самом деле, я ждал одного человека. Как раз того, о котором говорил Дементьев. Старший сержант-пехотинец по фамилии Мытаренко.

По словам прапорщика, это именно он задолжал денег и напрочь отказывался платить. Именно с ним мне и следовало поговорить.

И я намеревался это сделать.

Обеда, к слову, ждать не пришлось. Краем глаза я заметил, что именно тот Мытаренко, прихрамывая, вышел из палаты. Бросил на меня настороженный взгляд. Боец был не высок, но широк в плечах. Узнать его было не сложно — он закатил рукава робы, и на правом предплечье парня виднелась татуировка голой женщины. Правда такая неумело наколотая и расплывшаяся, что узнать в ней женщину можно было только по выпуклостям определенной формы.

«Надо же, — подумалось мне. — Как специально закатил, чтобы светить своей татухой. И как специально пошел в туалет в одиночку. Прям как так и надо».

Прекрасно понимая, что будет дальше, я последовал за ним.

Когда зашел в общий санузел, увидел, что он стоит у раковины и моет руки.

Мытаренко поднял на меня холодный взгляд.

— Дима? — спросил я суховато. — Мытаренко?

— А кто спрашивает? — низковатым баском проговорил он.

— Кончай ломать комедию. Ты знаешь, кто.

— Чего?

Как я и ожидал, почти сразу у меня за спиной появились еще три человека. Это пришел прапор Дементьев вместе со своими подпевалами.

Они перегородили мне выход.

— Ну что? — хмыкнул прапор. — Попался, который кусался?

— Значит, Завьялов, — указал я на одного из бойцов, что пришли с прапором, — и Костин, — теперь на другого. — Вместе с тобой и Мытаренко четверо получается. Все правильно?

Прапор нахмурился.

— Че?

— Ну, ты продолжай, — я улыбнулся. — Кажется, ты хотел что-то мне сказать?

Дементьев недоуменно переглянулся со своими прихвостнями. Поджал полные губы. Потом засопел.

— Ты, Селихов, думал, я действительно поверю в весь этот бред? В эту муть, что ты мне вчера гнал?

— Ага, тоже мне, деятель, — поддакнул Костин, глупо улыбнулся.

— Ты кому всю эту парашу гнал? — прапорщик набычился и пошел на меня. — Кого ты там хочешь прикрывать? Куда ты вообще лезешь? А?

— Какой догадливый, — я хмыкнул.

— Думаешь, я про тебя не знаю? — он приближался, не сводя с меня взгляда. — Думаешь, не слышал, какой ты весь правильный и хорошенький? Куда тебе такими делами заниматься.

Он приблизился так, что я почувствовал его несвежее дыхание. Поморщился.

— Ты б зубы почистил, прежде чем меня в ловушки заманивать.

Дементьев помрачнел. Мрачно обернулся и глянул на Завьялова.

— Думаешь… — начал он, но я его тут же перебил.

— Думаю. Причем постоянно. И тебе тоже советую.

— Да? Самый умный, что ли? — фыркнул прапор зло. И заозирался с мерзковатой улыбкой.

Остальная его тройка принялась злобненько посмеиваться.

— Знач так, — проговорил прапор. — Сейчас ты мне все расскажешь. Расскажешь, зачем ты к нам лезешь и что тебе от нас надо. Понял? А иначе… Иначе мои ребята, — он кивнул на Мытаренко, стоящего за моей спиной. — Иначе мои ребята поговорят с тобой по-другому.

— Да? — теперь хмыкнул я. — Ну пусть попробуют.

— Ну да, — чтобы смотреть мне в глаза, Дементьеву пришлось чуть-чуть нагнуться. Теперь он выпрямился. — Ты ж у нас смелый. Я и забыл.

Он зыркнул на Мытаренко.

— Ну-ка, Дима. Давай-ка освежим нашего