Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

— Мам, это же кино! Мне этот грим полтора часа накладывали, — изобразил я полное недоумение.

На шум поспешила выйти бабушка. Послушав наши препирательства, она заметила, что, возможно, и мне карьера актёра подошла бы.

— Да ну… — возмутился я.

— Что, правда в кино снялся и промолчал⁈ — теперь возмущение последовало от Васьки.

— Да какое кино! Борька привёл, попросил посидеть. У них человека подходящего для массовки не нашлось, — продолжал я оправдываться.

— Нина Матвеевна, а когда следующий сеанс? — Васька уже снимал с вешалки шарф.

Меня никто не спрашивал. По умолчанию я сопровождал Василия в кинотеатр. Конечно, и самому было интересно глянуть, насколько я там узнаваем.

Посмотрел…

Места нам удалось купить в первом ряду, да ещё и самые крайние. Лица актёров с такого ракурса выглядели немного вытянутыми и искажёнными. К сожалению, списать мою побитую морду на неудачный ракурс не получилось.

— Мне-то не заливай про грим. Где тебя так отделали? — спросил Васька, едва мы вышли из зала.

— Правильный вопрос не «где», а «кто», — поправил я его. — С КГБ не сошлись во взглядах на науку.

— Понятно, — сказал друг и больше расспрашивать не стал, переключившись на саму картину.

Меня же волновало, узнает ли меня кто-нибудь, кроме близких. Эпизод длился всего пару минут, но режиссёр уделил внимание не только Вячеславу Тихонову, но и мне. Вместо того чтобы сосредоточиться на главном герое, камера почти полминуты держала в кадре нас обоих. И морда у меня действительно была под стать моменту — трагическая. Это я уже до смерти устал сидеть, терпеть бесконечные дубли и сигаретный дым и мечтал придушить Борьку.

От самого Бориса во втрой половине апреля пришло письмо. Белов в восторженных выражениях писал, чем всё-таки закончилось дело с той беременной студенткой. Ранее он упоминал, что женская часть курса отнеслась к его объяснениям с недоверием. По институту ходили разные слухи. Как это обычно бывает, они обрастали самыми невероятными подробностями. Мол, «Танечка такая гордая, что отказалась от помощи отца ребёнка» — намёк на Борю. «Сознательно обрекла себя на то, чтобы воспитывать дитя в одиночку, потому что для неё чувство собственного достоинства не пустой звук» — снова намёк на Бориса. И так далее в том же духе шептались за спиной Белова — ровно до того момента, как Лазарева родила.

Коллектив студенток отправился проведать молодую мамочку в роддоме.

Это в будущем есть такое понятие, как медицинская тайна. В пятидесятых о ней не все врачи слышали, а уж о простых нянечках и говорить нечего. Активисткам быстро доложили, что да, Татьяна Лазарева родила. Мальчик, такой-то вес и такой-то рост. При этом он, хм… чернокожий.

«Валька, представляешь, она негра родила! Ещё и меня на себя женить попыталась. Вот бы я дураком выглядел», — писал Борис в письме.

Что там не всё чисто, стало понятно сразу. Борьке невероятно повезло, что он, пользуясь моим советом, никогда не пил алкоголь в малознакомой компании. А то бы эта ушлая Таня точно уложила его к себе в постель, а потом заставила жениться. Так что дальше студенческая жизнь у Бориса покатилась без проблем. Разве что преподаватели категорически запретили ему до выпускного участвовать в каких-либо пробах.

Собственно, Борька пока и не стремился куда-то пробоваться. Как я понял, свободного времени у него и без того мало. Главное — известность благодаря двум картинам он уже получил: его узнавали, его помнили и, что самое важное, песни исполняли по радио. Мне от них тоже отчисления капали, что не могло не радовать.

В очередной раз я заикнулся маме, что ей пора бросать работу или искать другую, не такую нервную и ответственную. Да куда там! Выслушал лекцию минут на сорок о важности роли учителя в жизни советских детей. Ну пусть учит, раз в этом её призвание. Работает она точно не из-за денег. Я бабушке на хозяйство каждый месяц по две тысячи выдаю, всякий раз убеждая её не экономить.

Обувью и одеждой мои дамы обеспечены. В доме добра столько, что я всерьёз опасаюсь воров. Так-то у нас всегда кто-то дома. Единственным исключением станет лето. Отвезу маму, бабушку и племяшку в Геленджик, сам какое-то время с ними побуду. Дома останется Васька. Формально он будет за домом присматривать, кур кормить и за нашим гулящим котом следить, но на самом деле большую часть дня станет проводить на заводе.

* * *

Если вы читаете этот текст не на Author.Today, значит, его украли пираты. Поддержите автора копейкой на официальном сайте! https://author.today/work/661301

Народ, ну реально опускаются руки и не хочется писать, когда воруется буквально через пару минут после завершения главы.

* * *

Правда, есть ещё Дарья Кузьминична, которой всегда скучно и которая за всеми бдит. Этот «сторож» показался мне самым лучшим вариантом, и я придумал, как поспособствовать тому, чтобы соседка усилила бдительность.

Почти напротив её калитки росли две акации (тротуары у нас широкие). Иногда Дарья Кузьминична, возвращаясь от колонки с водой, могла задержаться в тенёчке, зацепившись языком с кем-нибудь из соседей. Я же задумал сделать такие остановки более продолжительными.

Как раз и повод появился. В это время существовала такая традиция — белить стволы деревьев* перед первомайскими праздниками. Делалось это в обязательном порядке на всех центральных улицах, возле учебных заведений и предприятий. Нашу улицу Калинина важной не считали, поэтому те, кто отвечал за побелку, занимались этим далеко не каждый год.

Ваське я пояснил свою задумку, и он меня не просто поддержал, а ещё и умудрился отловить Медведя в качестве основной рабочей силы. И в последних числах апреля мы дружно затеяли небольшие преобразования на нашей улице.

Вырубили весь дикорастущий кустарник, подправили бордюры вдоль дороги. Место между двумя белыми акациями основательно облагородили, предварительно подрезав колючие ветки. Площадку я не просто разровнял, а привёл в порядок основательно, потратившись на мешок цемента. Давно нужно было этим заняться. Возле наших ворот образовалась солидная ямка, появившаяся из-за моего автомобиля. Её я заполнил битым кирпичом. Ещё три места от колонки до владений Дарьи Кузьминичны тоже подправил и залил бетоном, смешанным с галькой.

Особое внимание уделил пятачку между акациями, сразу вмонтировав туда основу для скамейки и забетонировав.

Конечно, был вариант, что эту скамейку облюбуют не старушки с семечками, а молодёжь с бормотухой. Но, зная