Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Я положил на кафедру демонстрационный образец. Нечто чёрное, матовое, слегка гнущееся — на вид резина или дешёвый эбонит. Члены комиссии по очереди повертели его в руках.

Моя «дипломная» разработка — органические полупроводники и проводящие полимеры — тянула на настоящую научную революцию. Однако пока её нужно было спрятать за банальной модернизацией изоляторов для жиркомбината.

— Таким образом, предлагаемая схема очистки позволяет снизить энергоёмкость цеха на четыре процента, — продолжал монотонно бубнить я, указкой указывая на второстепенные узлы чертежа.

Председатель ГЭК, главный инженер жиркомбината, удовлетворённо кивнул. Цифра «четыре процента» его вполне устраивала: солидно, экономически обоснованно. Члены комиссии, не посвящённые в суть нашего с Ковалёвым и Аношиным сговора, начали откровенно скучать. Специфика диэлектриков в маргариновой промышленности мало кого могла увлечь, когда за окном стояла тридцатиградусная кубанская жара.

— Скажите, товарищ Жериков, — обратился один из доцентов. — А почему в формуле вашего полимера такая необычная система связей? Вы полагаете, что это как-то повлияет на его свойства?

— Исключительно для повышения термической стойкости, товарищ доцент, — быстро ответил я, не дав ему углубиться в формулы.

Сбоку тут же веско подал голос директор Аношин:

— Проект Валентина имеет прикладное значение для автоматизации линий розлива масел. Кафедра технологии жиров работу одобряет. Давайте ближе к экономической части, товарищ студент.

Я облегчённо выдохнул. «Свои» люди в ГЭКе технично уводили дискуссию в сторону объёмов производства и копеечной себестоимости. Настоящая бомба — то, что этот чёрный кусок пластика проводит ток не хуже медного кабеля, — осталась нераскрытой.

Поскольку я выступал в середине дня, ждать результатов и объявления оценок пришлось до самого вечера. Ни с кем из однокурсников за годы учёбы я так и не подружился — сказывалась разница в менталитете. Поэтому я сидел на подоконнике чуть в стороне от всех, откровенно скучая.

Парни курили у открытого окна, весело вспоминая прошлые сессии. Девчонки, разбившись на стайки, щебетали, обсуждая фасоны платьев и какую-то Светку, родившую, не дождавшись защиты диплома. Меня студенты демонстративно игнорировали, считая нелюдимым выскочкой и «блатным», которому всё даётся слишком легко.

Честно говоря, мне было глубоко плевать на их мнение. Пока комиссия слушала защиту дипломов, я планировал лето. Перед началом трудовой деятельности всем выпускникам полагался отпуск. Поскольку я нацелился на аспирантуру, у меня получалось почти два месяца.

Васька в этом году летнего отпуска, увы, не получит. У Бориса тоже пока ничего ясно не было. Но это не повод сидеть в душном Краснодаре. Посажу в «Победу» маму, бабу Лизу, племянницу Маришку — и увезу их в Геленджик.

Достроить планы я не успел. Дверь аудитории наконец распахнулась, и секретарь ГЭК громко объявил:

— Товарищи выпускники, зайдите в зал для оглашения результатов!

В аудитории нас выстроили вдоль стены напротив длинного стола. Председатель комиссии взял в руки итоговую ведомость и начал зачитывать фамилии. До получения самих дипломов оставалось ещё три дня — канцелярии КИППа нужно было время, чтобы заполнить бланки. Но главное решалось прямо сейчас.

— Решением Государственной экзаменационной комиссии Краснодарского института пищевой промышленности от девятнадцатого июня тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года студенту Жерикову Валентину Георгиевичу выставлена оценка «отлично» за защиту дипломного проекта. Жерикову Валентину Георгиевичу присваивается квалификация инженера-технолога по специальности «Технология жиров». Комиссия ходатайствует перед директором института о выдаче товарищу Жерикову диплома с отличием.

Ура! Отмучился. Точнее, завершил один из этапов своей жизни в этом времени.

Домой я вернулся, чувствуя приятную усталость. Впервые за долгое время можно было никуда не спешить, а просто выспаться, зная, что впереди — законные каникулы. Будильник я заводить не стал. Всё, у меня отпуск и пусть Васька дальше завидует.

И каково же было моё удивление, когда на следующее утро меня разбудила обеспокоенная бабушка.

— Валечка, вставай! Там к тебе какой-то парень пришёл, говорит, что из института послали. Тебе нужно срочно явиться.

От такой новости невольно ёкнуло сердце. Что могло приключиться такого, что меня срочно вызывали на следующий же день после оглашения результатов ГЭК? Естественно, я тут же прыгнул в машину и погнал в институт.

В кабинете Ивана Михайловича Аношина дым стоял коромыслом. Сам директор курил, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Рядом с ещё более мрачным видом сидел мой научный руководитель, профессор Ковалёв.

На столе перед ними лежал вскрытый пакет со штампами «Секретно» и остатками сургучных печатей. Савелий Петрович молча сунул мне под нос плотный конверт, чтобы я прочитал адрес отправителя: Научно-исследовательский испытательный институт авиационной медицины ВВС Министерства обороны СССР.

— Доброе утро, — всё же промямлил я, проявляя вежливость.

— Жериков… — покачал головой Аношин. — Вот что ты устроил? Мы с Ковалёвым твой органический полупроводник как зеницу ока берегли, шифровали в ведомостях, ждали свидетельства из Комитета по делам изобретений… А на тебя из Москвы, от военных медиков ВВС, спецкурьером прилетает пакет!

Он схватил лист и потряс им в воздухе:

— Требуют немедленно направить выпускника Жерикова В. Г. в Москву как автора… Цитирую: «устройства индивидуального жизнеобеспечения лётного состава для длительных высотных полётов»! Жериков⁈ Что за устройство⁈

Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Боже мой! Неужели мои «памперсы» добрались до авиационных медиков?

Ирония ситуации была такой, что захотелось расхохотаться. Я предоставил первый в мире органический полупроводник, способный перевернуть всю мировую электронику, а Родина призвала меня за… трусы с гидрогелем!

— Иван Михайлович, это… экспериментальное средство гигиены, — начал я, пытаясь объяснить суть дела. — Чистая прикладная химия гидрогелей по заказу… гхм, действующих пилотов.

Профессор Ковалёв только схватился за голову.

— Но есть юридическая закавыка, Валентин, — директор немного успокоился и сел в кресло, изучая бумаги. — Военные в тупике. Ты — гражданский специалист, со вчерашнего дня инженер-технолог жировой промышленности. Призвать тебя в этот их НИИ авиационной медицины офицером они прямо сейчас не имеют права, да и профиль не тот. Но упускать тебя они не намерены. Тут приложена копия согласования. Москва нашла лазейку.

Аношин постучал пальцем по документу:

— Тебе предлагают целевую аспирантуру в Институте биофизики Минздрава СССР! Нет, ну как так-то⁈ — хлопнул директор ладонью по столу.

— Он работал у них по запросу прошлым летом, — вмешался Ковалёв. — Вот они и подсуетились.

— Оформляют туда гражданским аспирантом, но с немедленным и полным прикомандированием к закрытой тематике НИИ авиационной медицины ВВС. С допуском по первой форме, — закончил читать