Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

— Да я устал уже без дела лежать!

— Ты сколько лет не вылезал из-за баранки? Всё работал, домой каждую копейку нёс. Троих детей вырастили, воспитали, на ноги поставили. Теперь и о себе думай. И вообще, мне кажется, тебе пора поискать работу поспокойнее.

Последние слова, оброненные женой, заставили Кузьмича оторопеть. Поменять работу? Он тридцать четыре года проработал на станции скорой помощи. Пришёл туда совсем мальчишкой после училища. Два года трудился механиком, остальное время — водителем. Перспектива сменить работу вызывала у него не просто волнение, а самую настоящую панику.

— Маша, не смогу я, — признался он, наконец. — Всю жизнь отдал станции, и теперь уйти?

— А ты хочешь оставить меня одну на старости лет? Посмотри на эту работу — поесть некогда, иногда работать по ночам приходится, а сколько раз Валерий Дмитрич просил тебя кого-то подменить? С твоим сердцем нужно выбирать график попроще. И потом, пока ты в больнице лежал, тебя хоть кто-то навестил? О тебе даже не вспомнили!

— Я обещаю подумать, — ответил Кузьмич, схватил горячий пирожок, только снятый со сковородки, и поспешил ретироваться в своё убежище.

— Кто бы мог подумать! — донеслось ему вслед. — Другого ответа можно было и не ожидать…

На следующий день Васильев принял решение, и отправился к заведующему станцией для серьёзного разговора.

— Валерий Дмитрич, не могу! — заявил мужчина, устроившись в кресле. — Сами видите, здоровье не позволяет. Пора уже отдыхать. Можете механиком меня взять — сила в руках ещё есть, а опыта не занимать. Вон, свою машину я лично перебрал уже раз двести.

— Очень жаль, — ответил Бурый, покачав головой. — Механиков-то у нас хватает, а вот водители на вес золота. Борщов вот тоже уволился…

— Как уволился? — удивился Кузьмич.

— Вот так, буквально сегодня написал заявление, а я не стал противиться. Конфликт у него возник с вашей бригадой. Борщов у нас ведь знатный лентяй и на крепкое словцо не поскупится. Вот его Некрасов и наказал за дерзость. Вступился за старшую целительницу.

— И что теперь с Некрасовым будет? — насторожился Васильев, даже не подумав о Борщове. С ним у Кузьмича отношения тоже не особо ладились, но они предпочитали не замечать друг друга, потому как авторитет среди механиков и водителей у Васильева был такой, что Борщова бы мигом съели, только попробуй он дёрнуться в сторону старого водителя.

А вот за молодого целителя Кузьмич здорово волновался. Бурый предупреждал его, что парень с характером, и прибыл сюда на перевоспитание. Ничего хорошо от Некрасова не ждали, а он здорово всех удивил, буквально за пару дней став душой бригады. Обидно будет потерять пацана по такой глупости.

— Уволю, наверно, — пожал плечами Бурый. — Нечего мне тут дисциплину нарушать. Я ведь его предупреждал! Ну, а вам, Николай Кузьмич, я не могу отказать. Вы ведь столько сделали для станции, что ваше решение — закон. Я, пожалуй, третий заведующий на вашей памяти, хотя работаю здесь уже лет семнадцать…

Васильев ожидал, что Бурый сейчас примется его уговаривать остаться и мысленно готовился сказать твёрдое «нет», а тут заведующий неожиданно легко воспринял новость об уходе. И что самое удивительное, даже глазом не повёл.

— Могу я вас попросить об одолжении? Исключительно для меня, — попросил мужчина. — Поработайте ещё хотя бы пару недель, пока я найду вам замену. Как видите, у меня полный завал с кадрами, но я думаю, что-нибудь придумаем.

— Валерий Дмитрич, есть у меня предложение, — набрав воздуха в грудь, выдал Кузьмич. — Я остаюсь, пока вы не найдёте замену. Подожду сколько угодно, но Некрасов останется.

— Вот как? Вы решили заступиться за мальчишку?

— Не за мальчишку, Валерий Дмитрич, а за младшего целителя. Такие на дороге не валяются, а он себя ещё покажет. Не рубите с плеча и дайте ему поработать.

— Странно, в день знакомства с ним вы говорили, что он избалованный и самоуверенный мальчишка, который ещё жизни не видел. Неужели он так быстро изменился? Или вы были неправы в своей оценке?

— Считайте как хотите, но я своё слово сказал, — встал в позу Кузьмич.

— Хорошо, меня ваши условия вполне устраивают. Некрасов остаётся, вы выходите на дежурство после больничного, а я ищу вам замену.

Когда Кузьмич поднялся с кресла, Бурый крепко пожал ему руку, пожелал скорейшего выздоровления и провёл мужчину взглядом, пока тот не захлопнул за собой дверь. Его уловка сработала — было очевидно, что Васильев внутренне смирился с мыслями об уходе, поэтому уговоры на него не подействовали бы, но Бурый понимал, что Кузьмич никогда не оставит станцию в беде, поэтому зашёл с другой стороны. Невзначай упомянул об увольнении Борщова, обрисовал ситуацию с кадровым голодом, а напоследок, видя, что мужчина колеблется, разыграл последнюю карту с Некрасовым. И угадал!

— Что ж ты за фрукт-то такой, Некрасов, что тебя все так любят? — пробормотал Валерий Дмитрич, прокручивая в пальцах письменную ручку. — А ведь тебя прислали ко мне на исправление. А оно вон как получилось.

Что-то не сходилось в видении картины происходившего у заведующего станцией, но он никак не мог понять что именно, и это выводило его из себя больше всего.

Выходной у меня был распланирован заранее. Ещё вчера, выйдя из больницы, где лежал отец, я направился в ювелирный магазин и купил бабуле подарок. На обратном пути заглянул в цветочный и заказал шикарный букет цветов на завтра, но в последний момент передумал. Память предшественника услужливо подсказала мне, что бабуля терпеть не может срезанные цветы. Выход только один — купить цветок в горшке. Изучив ассортимент, остановил свой выбор на её любимой орхидее. Остаток дня собирался посвятить себе, но вспомнил, что так и не проведал Симонова. Надо бы навестить своего друга. Герман меня проведывал в больнице, а я что за друг такой, что даже не поинтересовался его самочувствием? Почувствовав укор совести, вместо дома я направился в магазин за вкусностями, а затем сел на автобус и поехал к Герману домой. Парень ещё находился на больничном и занимался раскрашиванием миниатюрных моделей героев. У него на полке стояли миниатюры известных героев прошлых лет.