Бригада Некрасова. "Код красный" - Сергей Баранников

подремал пару часов и засобирался по делам. До конца дня мне нужно было ещё многое успеть. Прежде всего — проведать отца в больнице. Пусть мой родной отец остался в другом мире, а с этим человеком меня связывает лишь биологическое родство тела, он столько сделал для Тимофея, что заслуживает ответного внимания. И потом, раз мне достался второй шанс на жизнь, я должен быть хоть немного благодарен прежнему владельцу тела и думать не только о своих проблемах.

По воле случая отец оказался в той же больнице, куда мы на днях привезли Кузьмича.

— Вы к кому? — поинтересовалась дежурная на входе.

— Некрасов Александр Степанович лежит у вас с ожогами и отравлением угарным газом.

— Ах, да! Конечно! — заволновалась женщина. — А вы кем ему приходитесь?

— Сын я его.

— Тимофей? — удивилась женщина, хотя, это ещё стоит разобраться кто из нас удивился сильнее. — Я ведь тебя помню ещё совсем мальчишкой. Тебе лет семь было, когда отец тебя привёл на работу, а теперь уже такой солидный мужчина.

— А вы работали с отцом? — поинтересовался я, потому как Гущинка находилась немного в другой части города. Пусть не так далеко от Первой больницы, где работал отец, но прилично.

— Да, я тогда в отделении работала, а он младшим целителем пришёл. Такой важный был, серьёзный, но никогда нареканий не было. По нему сразу было видно, что большим человеком станет.

Интересно, а по мне что видно? Останусь до конца жизни повесой?

Я поднялся в отделение и попросил у дежурной наверху провести меня к отцу. Ему пока запретили вставать, а сам он лежал в индивидуальной палате. Заглянув в палату, я заметил, что отец лежит с закрытыми глазами.

— Я не сплю, — произнёс он сквозь сон.

— А мне иногда кажется, что это всё сон, — честно признался я, не вдаваясь в подробности.

— Не самое приятное сновидение. Хотелось бы поскорее проснуться, и узнать, что всё хорошо, а отделение осталось в целости и сохранности.

— Всех пациентов спасли. Даже того, что только после операции. Хотя пришлось хорошенько постараться.

— Да, хоть это радует, — отозвался отец. — Но я до сих пор не приложу ума как это произошло. Буквально за несколько минут до тебя приходили люди из имперской безопасности, задавали вопросы, требовали список пациентов и сотрудников, которые были на рабочем месте в момент пожара.

— Подозревают поджог? — догадался я.

— А ты откуда знаешь? — покосился на меня отец.

— Мне ещё возле больницы об этом сказал один из спасателей. Да и очевидно, что простое замыкание или опрокинутая эфирная горелка не могли вызвать такое сильное возгорание. Кто-то основательно постарался. Кто-то из тех, кто находился в отделении.

— Вот и я так подумал. У нас даже не было времени вывести всех наружу, всё произошло очень быстро.

— И всё-таки сработали грамотно, — настаивал я на своём. — Есть идеи, кто это мог быть?

— Либо повелитель стихий, но это только из числа пациентов, либо кто угодно, кому пришло в голову устроить пожар.

— Может, кто-то из сотрудников оказался нечист на руку, и поджёг склад, чтобы укрыть следы хищения?

— Тим, ты точно не общался с ищейками? — нахмурился отец. — Они задавали мне в точности те же вопросы.

— Так ведь это логично! Понимаю, что безумие, но кому ещё понадобится поджигать больницу?

— Вот и мне хотелось бы знать.

В палату заглянула мать, и мы с отцом одновременно замолчали.

— Не буду вас отвлекать, — заявил я, поднимаясь с места. — Не хватало, чтобы дежурная примчалась и начала возмущаться, что в палате находится слишком много проведывающих.

— Не волнуйся, не будет, — успокоил меня отец. — Останься ненадолго, давайте побудем всей семьёй, насколько это возможно. Кстати, Лиза обещала приехать на день рождения бабушки. Надеюсь, меня к тому времени уже выпишут, но не вздумайте ей ничего взболтнуть о случившемся.

— Сестре или бабушке? — поинтересовался я.

— Обеим! Пусть они хоть сто раз предсказательницы, я не хочу, чтобы они лишний раз волновались.

Мы пробыли у отца ещё с полчаса, и ушли только после того, как его забрали на процедуры. Мать уехала готовиться к ночному дежурству, а я решил справиться о здоровье Кузьмича и проведать его, если пустят.

— Скажите, коллега, — начал я, намекнув на свою принадлежность к целителям. — А в какой палате лежит Кузьм… кхм… Мужчина, который к вам поступал с расслоением аорты, мы его привезли пару дней назад.

— Васильев?

— Николай Кузьмич, — вспомнил я имя и поймал себя на мысли, что даже не знаю фамилию нашего водителя.

— Так мы его выписали сегодня утром.

— Значит, он скоро может выйти на работу?

— Ну, не знаю, это уже целителю решать, но я так понимаю, ещё будет наблюдаться в поликлинике. А вы кем ему приходитесь?

— Коллега по работе, — ответил я и направился к выходу.

Я искренне был рад тому, что Кузьмич пошёл на поправку. Если целитель решился отпустить его домой, значит опасности для жизни нет. А ведь он всего пару дней назад пережил операцию!

Хоть одна радость на фоне бесконечной череды проблем, потому как ситуация с пожаром в больнице меня совсем не радовала. К счастью, отец отделался небольшими повреждениями, но последствия серьёзные. Отделение закрыто на ремонт, пациенты и сотрудники временно распределены по другим больницам, а виновника не могут найти. Такое впечатление, что склад загорелся сам по себе.

— Будут трясти поставщиков на предмет того, что попало в отделение с их товарами. Вполне возможно, что никто даже не подозревал о содержимом коробок, — объяснил отец, когда мы беседовали с ним о случившемся.

Что бы ни случилось, спрашивают с него, и это ещё одна причина, почему мне нужно вычислить виновника.

Мужчина сидел на диване, укрытый пледом, и смотрел в телевизор. На экране мелькали новостные репортажи, а где-то на кухне гремела посудой жена, готовившая ужин. Казалось, идеальный отдых, но Николай Кузьмич чувствовал себя неуютно. Выбравшись из своей берлоги, он направился на кухню.

— Ты зачем встал? — осадила его жена, стоило мужчине появиться на пороге.

— Давай помогу, — предложил он. — Я места себе не нахожу. Ты трудишься как пчёлка, а я лежу.