День, который не кончается - Галина Доронина

Я вздохнула и заставила себя вернуться в реальность. О Максиме подумаю потом.

– Не спится? – спросил Михаил и присел рядом.

– Не спится, – подтвердила я.

– Вот и я не могу уснуть, – вздохнул Михаил. – Еще и Орехов храпит, как трактор.

Он достал из кармана мятую пачку сигарет, вытряхнул одну и прикурил от углей. Затянулся и выдохнул дым.

– Я тут думал о том, что время на самом деле такая странная штука, сказал он задумчиво. Мы же уверены в том, что контролируем его, строим какие-то планы... А оно вдруг берет и замирает. И у меня перед глазами живой тому пример.

– Философствуешь? – усмехнулась я.

– Скорее пытаюсь понять, – ответил он. – Я привык к логике, к причинно-следственной связи. А тут… – Он махнул рукой. – Тут вся логика вылетает в трубу.

– Ничего подобного, – возразила я. – Логика есть везде, просто еще не до всего наука дошла. Раньше вообще люди думали, что земля плоская и стоит на трех китах.

Михаил покосился на меня.

– Ты сейчас меня пытаешься убедить или себя?

Я усмехнулась.

– Обоих, наверное.

Он затянулся снова, молча глядя на костер.

– Хорошая ты баба, Варька, – сказал он наконец.

Я удивленно подняла бровь.

– Спасибо, конечно, но к чему это?

– К тому, что ты не теряешь оптимизм, – он потер переносицу. – Я вон на Алису сорвался. Некрасиво вышло. Надо будет извиниться.

Я промолчала, давая ему выговориться.

– Просто не верю я во всю эту хрень, – он мотнул головой в сторону леса. – В мистику, в провалы во времени.... И никогда не верил. Для меня всегда было так: если что-то нельзя пощупать или измерить – этого нет. Точка.

Он замолчал и сделал еще одну затяжку.

– А оно вон как оказалось. Мы живем в лагере геологов из 87-ого года. Крестьяне тут, блин, в лаптях. Все, что я раньше считал бредом, здесь живое и реальное. И я-то ничего с этим сделать не могу. Ни понять, ни объяснить, ни тем более принять. И злюсь из-за этого.

– Да это понятно, что злишься ты не на Алису, – тихо сказала я. – Ты злишься на то, что реальность оказалась не такой, какой ты ее себе представлял. Это называется обманутые ожидания.

Он поднял на меня взгляд и хмыкнул:

– Ты психолог, что ли?

– Ты же знаешь, что историк, – усмехнулась я. – Но я тебя понимаю, сама такая же. Всю жизнь считала, что мистика – это выдумка для тех, кто не хочет думать головой. А теперь сижу у костра с людьми из прошлого и не знаю, наступит ли завтра.

Михаил вздохнул.

– Ладно, – сказал он, затушил окурок и поднялся. – Пойду попробую все-таки поспать. И ты иди. Завтра хрен знает что будет, а силы нам понадобятся.

Я не стала спорить.

Тоже встала, и мы направились каждый к своей палатке.

Внутри было тепло и тихо. Аня и Алиса спали. Я залезла в спальник и закрыла глаза.

Сон пришел неожиданно быстро.

***

Я проснулась от яркого солнечного света, настойчиво бьющего в глаза. Было сложно сказать сколько времени: летом светлеет рано.

Я села и потерла лицо руками. Рядом Аня уже сидела, растерянно глядя на вход в палатку.

– Что случилось? – спросила я.

– Ты все помнишь? – напряженно спросила она.

Я кивнула.

– Слава Богу, – с облегчением выдохнула она.

Но, в отличии от нее, не спешила радоваться. Насколько я поняла из рассказов Дмитриева, у них повторяется тот день, который наступил после посещения пещеры. Так что окончательные выводы можно будет делать только завтра, если, конечно, нам сегодня не удастся вернуться в наше время.

Я выбралась из спальника и вылезла наружу.

И сразу же заметила на столе запечатанную банку тушенки. Ту самую, которую вчера открыли и съели с гречкой. Значит цикл обнулился.

Экономно, ничего не скажешь. Одна банка тушенки на тридцать восемь лет.

К столу подошли остальные.

– Проверка связи, – сказал Михаил негромко. – Все помнят вчерашний день?

Мы дружно закивали.

– И я все помню, – мрачно произнес Селиванов. – Хотя очень надеялся на то, что был кошмарный сон. Значит, Гена был прав. Мы действительно…

Он не договорил. Да это и не требовалось. Дмитриев смотрел на нас с невероятным облегчением.

– Это невероятно! Значит, что-то изменилось. Видимо, ваше появление сдвинуло что-то в этой реальности.

– Но все остальные вещи обнулились, – сказала я, кивая на банку тушенки.

– Это значит, что мы все еще в петле, – сказал Руслан. – Но помним об этом. А значит можем искать выход.

Римма Григорьевна принялась за завтрак. Мы поели гречку с маслом и хлебом, а после завтрака собрались на совещание.

– Итак, – начал Михаил. – План на сегодня: идем к краю зоны и пробуем выйти через туман.

Через час вся наша разношерстная группа двинулась через лес.

– Может возьмем с собой Ефима с семьей? – подал голос Дмитриев, обернувшись на ходу. – Не будем же мы бросать их здесь.

Я проглотила комментарий о том, что мир, куда они вернутся, будет абсолютно им чужд. В конце концов, они тоже люди.

– Давайте сначала сами проверить возможность выйти отсюда, – резонно заметил Руслан, придерживая ветку, чтобы она не хлестнула по лицу. – И если получится, то заберем их с собой.

– Как ты это представляешь? – нахмурилась Аня, заслонив ладонью глаза от яркого солнца, пробивавшегося сквозь кроны.. – Ты думаешь, что это парк аттракционов, открытый двадцать четыре на семь? Можно туда-сюда бегать?

– Нет, – поморщился тот. – Мы же не толпой пойдем через туман. Пойдет кто-то один. И, если через пару часов не вернется, – значит вышел. Ты же все время возвращался примерно через час? – обратился Руслан уже к Дмитриеву.

Тот к кивнул.

– Да, где-то так.

Минут через десять лес расступился, и впереди показалась белая стена тумана.

Мы подошли ближе. На этот раз я почувствовала исходящий от тумана холод, как от открытого морозильника.

– Кто пойдет? – спросил Дмитриев, оглядывая нас.

– Я, – тут же вызвался Михаил, решительно посмотрев на туман.

Возражать никто не