День, который не кончается - Галина Доронина

Дмитриев оживился.

– В обычном состоянии хрономит как бы спит, – начал он. – Его поле слабое, и максимум на что он способен – это вызвать лишь магнитные аномалии и сбой компасов. Но при мощном электрическом разряде – например, при ударе молнии – хрономит просыпается. Его поле многократно усиливается и замыкается в петлю. И тогда целый участок пространства и времени оказывается отрезан от нормального временного потока. Здесь бесконечно повторяется один и тот же день. И все, кто находится внутри этой петли, живут по ее законам. Люди не стареют и не болеют, а еда и вещи обновляются каждый цикл.

Максим кивнул, и я с удивлением заметила, что он явно разбирается в теме:

– Получается, это что-то вроде квантовой когерентности. Хрономит создает локальную зону, где время не течет линейно, а зацикливается. И молния – это триггер, переводящий систему из спящего режима в активный. Если объяснить совсем просто, то это как старица. Когда от основного русла реки отделяется небольшой участок, и река начинает течь по новой протоке, а прежняя излучина постепенно мелеет.

Я не поняла половины слов. Квантовая что? Больше похоже на какое-то заклинание.

Максим, заметив мое недоуменное выражение, пояснил:

– Я просто учился на физика. Немного понимаю в этом.

– Ты физик? – переспросила я, уставившись на него. – Серьезно?

– Был когда-то, – поправил он.

Вот это поворот. Значит, он не просто «краевед-любитель», а человек с серьезным образованием. Интересно, почему же он тогда бросил науку и занялся народным фольклором?

Я хотела спросить об этом, но тут вспомнила про главное:

– Постойте, а как же мы тогда вообще сюда попали? Ведь грозы не было.

Тут Алиса, молчавшая все это время, вдруг повернулась ко мне. Ее взгляд стал осмысленным, и она сказала:

– Это я вас сюда привела. Они звали, а я услышала. Вы просто пошли за мной.

Как здорово. Просто прелесть. А ведь я с самого начала не хотела сюда идти!

– Значит, петля может пропускать людей внутрь? – уточнил Михаил.

Дмитриев пожал плечами:

– Видимо, да. А еще я понимаю, как рюкзак оказался в вашем времени. Хрономит – источник поля, но само поле конечно. Оно не может держаться вечно. Рано или поздно энергия, запасенная при ударе молнии, иссякнет. Поэтому рюкзак и «выпал». Он лежал на границе зоны. Если поле слабеет, оно уменьшается от краев к центру. Рюкзак оказался за границей первым – и «вернулся» в нормальное время.

Он замолчал, потом добавил:

– Кстати, я заметил, что граница тумана за последнее время отступила. Несколько деревьев, которые раньше были за туманом, теперь – внутри. Это значит, что зона сжимается.

– То есть хрономит постепенно разряжается? – уточнила Аня.

– Именно, – подтвердил Дмитриев. – И через какое-то время петля схлопнется. Но неизвестно, что случится с людьми внутри. Сможем ли мы вернуться в нормальное время или просто исчезнем?

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Вообще хотелось бы вернуться. Я не еще не планировала исчезать.

– Значит, надо пытаться выбираться, – твердо сказал Михаил. – Пока петля еще существует.

– Согласен, – кивнул Руслан. – Какие у нас варианты?

Дмитриев посмотрел на него:

– Я думал об этом тридцать восемь лет. Есть несколько идей, но все они достаточно рискованные.

– Давайте их обсудим, – предложила я. – Все вместе.

Началось что-то вроде мозгового штурма. Дмитриев излагал свои теории, Максим дополнял с точки зрения физики, Руслан вставлял технические замечания. Остальные молча слушали, изредка поддакивая. В конце концов, практически никто из нас не разбирался в аномалиях.

Первой предложенной идей было уничтожение хрономита. Если источник аномалии будет разрушен – петля исчезнет. Логично? Логично.

– Но что тогда будет с нами? – спросила Карасева.

– Не знаю, – честно ответил Дмитриев. – Может, вернемся в свое время. А может, исчезнем вместе с петлей.

– Это слишком рискованно, – покачал головой Михаил.

Вторую идею неожиданно предложил Руслан. Она заключалась в том, чтобы выйти через границу тумана. Раз граница ослабеет и рюкзак выпал, значит, возможно, и мы сможем.

– Я же говорил вам, что уже пытался, – сказал Дмитриев. – Много раз. Но всегда выходил в той же точке.

– Но ведь это было раньше, – возразил Руслан. – Вы же сами сказали, что зона сжимается. Может, теперь появился шанс?

Дмитриев задумался:

– Возможно. Стоит попробовать.

Мы решили попробовать пройти через туман завтра утром. Главное, чтобы мы вообще вспомнили о том, кто мы, откуда какой на дворе день. В петле времени все эти понятия становятся условными, почти абстрактными.

Сейчас же солнце уже клонилось к горизонту, отбрасывая длинные тени на поляну, и свет становился золотисто-медовым. Золотой час. Красота. Вечный июль. Вечное лето.

Римма Григорьевна хлопотала у костра, помешивая в котелке ароматное варево. Запах гречки с тушенкой был до неприличия домашним, и мой желудок отозвался предательским урчанием.

– Садитесь, – позвала она. – Всем поесть надо.

Я не стала спорить. Села на бревно рядом с Аней, приняла из рук Риммы Григорьевны железную миску с горячей едой. Я зачерпнула рассыпчатую кашу, пахнущую говядиной, отправила в рот и чуть не заурчала от наслаждения. Вкусно до безобразия.

– Спасибо, – сказала я, и Римма Григорьевна кивнула с довольной улыбкой.

Мы ели молча. Странная это была трапеза. Сюрреалистичная. Мы ели ужин, приготовленный женщиной, которая тридцать восемь лет назад исчезла и с тех пор живет в одном дне. Мы ели тушенку, которая завтра снова окажется нетронутой в банке. Мы сидели у костра в лагере, которого не должно существовать.

Мы доели, и геологи выделили нам две палатки – одну для женщин, другую для мужчин. Я забралась в женскую вместе с Аней и Алисой. Внутри пахло брезентом и сыростью. Спальники лежали аккуратной стопкой. Я развернула один, расстелила и залезла внутрь. Все-таки хорошо летом, не то что в октябре, когда ночью порой зуб на зуб не попадает. Алиса устроилась у стены, а Аня – у входа.

Я легла на спину и уставилась в темноту.

Это моя первая ночь в безвременье.

Я усмехнулась. Звучит как название фантастического романа. Но это не выдумка, это моя реальность. До сих пор в голове не укладывается, что мы попали в петлю времени и оказались в ловушке, из которой, возможно, нет