Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

А Каурбек уже стоял с конем.

— Где? Где они? — спросил Девлет, вскакивая на коня.

— Посмотри! — показал ему на дорогу Каурбек.

По дороге быстро скакал всадник, спускаясь в ущелье.

Ударил коня Девлет, не плетью, кулаком ударил. Понесся конь. Птица, а не конь был у Девлета.

Нагоняет он беглецов… Совсем недалеко они от него.

Приостановил Девлет коня, натянул лук, пустил стрелу.

Зазвенела, полетела стрела и глубоко воткнулась в затылок Науруза.

Зашатался в седле Науруз, упал на землю, и Ниса упала с ним. Склонилась над трупом Науруза, зовет его.

Подскакал Девлет, спрыгнул с коня и тоже склонился над мертвым телом.

— Иттэн-туганъ[44] — с презрением сказал он и плюнул в лицо Науруза. И опять вскочил на коня, схватил Нису и помчался обратно домой.

Каурбек во дворе держал за руку Хамафу.

— Из окна твою жену Хамафа на веревке спустила, — сказал он подскакавшему Девлету.

— К хвостам ишаков привяжи Хамафу за ноги и гони ишаков в разные стороны! — крикнул Девлет, слезая с коня.

Страшным, нечеловеческим голосом кричала Хамафа, раздираемая ишаками.

Злобно засмеялся Девлет.

— Послушай, Ниса, какую веселую песенку поет твоя верная служанка, — сказал он. — Ты слышишь, Ниса, слышишь?

— Слышу! — вскрикнула Ниса и плюнула в лицо мужа.

Лучше бы смерть для Девлета, чем плевок женщины. Чем он смоет его?

Выхватил он у Каурбека его длинный кинжал, взмахнул им раз, другой. Не помнит, сколько раз взмахивал им. А когда мрак, застилавший глаза Девлета, прошел, он увидел, что Нисы уже не было около него: валялись на земле куски человеческого мяса, костей и дымились от горячей крови.

Поднялся Девлет в башню, заперся в ней.

Уздень Жабаги Казаноко был очень умным человеком: владетель Кабарды, князь Асламбек, пользовался его советами в делах управления народом. А народ называл Жабаги благоразумным, потому что он умел решать тяжебные дела так, что его решением обе тяжущиеся стороны были довольны, и враждующие фамилии он умел примирить словом убеждения.

Народ говорил:

— Жабаги посмотрит на человека, два-три слова послушает его и безошибочно скажет, каков он человек.

А что за человек была его жена, Жабаги узнал только на второй год совместной жизни с ней. Но узнал ли? Вот как это случилось.

Приехал однажды к нему его друг, уздень из соседнего аула. Жабаги принял его не в кунацкой, а в той сакле, в которой сам жил с женой.

Жена зажарила барашка. Гость и Жабаги поели. Жена принесла им воды для омовения.

Гость прополоскал рот, вымыл руки, утерся полотенцем, которое жена Жабаги держала в руках.

То же самое сделал Жабаги, но, возвращая жене полотенце, невольно швырнул он его от себя и концом его слегка зацепил ее лицо.

Расплакалась жена и ушла в свою комнату.

Удивился Жабаги и, улучив удобную минуту, оставил гостя, пошел к жене.

— О чем ты плачешь? — спросил он.

— Ты еще спрашиваешь? — возразила жена. — Ты при госте оскорбил меня…

— Чем же?

— Тем, что бросил полотенце в лицо.

— Поверь мне, сказал Жабаги, — я и не думал оскорблять тебя. А если и зацепил по лицу полотенцем, то сделал это нечаянно.

— Нет, — ответила жена. — Это сделал ты нарочно…

— Поверь мне, нечаянно…

— Нет, нарочно, нарочно…

Жабаги пожал плечами: как убедишь человека, если он не хочет верить тебе?

О происшедшем Жабаги рассказал своему другу.

— Вот видишь, как надо осторожно обращаться с женщиной, — прибавил он.

Гость ничего на это не сказал.

Утром следующего дня гость собрался ехать к себе в аул. Случилось и для Жабаги дело в этом ауле, и вместе с гостем он поехал, предупредив жену, что вернется домой через три дня.

Едут степью, видят: пасется стадо коров.

— Это мое стадо, — сказал Жабаги и поднялся на стременах, чтобы посмотреть, где пастух.

В это время из-за кургана, стоявшего над дорогой, послышалась песня.

Жабаги прислушался: ему показалось, что в песне упоминается его имя.

— Послушаем, — сказал он своему спутнику, — это поет мой холоп, пастух этого стада…

Пастух сидел за курганом и, не видя Жабаги и его спутника, громко пел о том, что вечером он пригонит стадо в аул, пойдет к жене Жабаги. Она встретит его на пороге сакли, скажет: «Как я рада, что вижу тебя». А он в ответ на эти слова кнутом ударит ее за то, что целую неделю ему пришлось ожидать, пока спровадит она мужа из дому. Потом он войдет в саклю, жена Жабаги ноги ему обмоет, напоит, накормит его, и ночь он с ней проведет.

— Слышал? — спросил Жабаги своего спутника.

— Слышал, — ответил тот.

— Лжет пастух, низкий холоп, — сказал Жабаги. — Лжет уже по одному тому, что моя жена-красавица не может любить его — кривого на один глаз, рябого. Притом же и сам он недавно женился на холопке… Нет, моя жена не может любить такого безобразного человека, как пастух, от которого воняет навозом.

— А ты свою жену хорошо знаешь? — обращаясь к Жабаги, спросил спутник.

— Гм… — промолвил Жабаги и задумался. — Второй год живу с ней, и скажу, что она хорошая хозяйка, заботится обо мне и любит меня… Пастух лжет…

— И что ты намерен сделать ему за ложь?

— Отрежу ему язык… А впрочем… — Жабаги глубоко задумался. — Знаешь, что мне пришло в голову, — сказал он. — Мне кажется, что как бы нагло не лгал пастух, а лучше будет, если я, прежде чем наказать его, проверю слова его песни.

— Да, это лучше будет, — согласился друг.

Жабаги и его друг свернули потихоньку с дороги, поехали в глубь степи, где стоял лесок, в котором провели время до вечера. А затем вернулись в аул, оставили лошадей в укромном месте и, осторожно пробравшись к сакле Жабаги, спрятались в бурьяне.

Покончив с работай, холопы легли спать. Только в сакле Жабаги светился огонек.

К этой сакле направился пастух с кнутом в руках.

Жена Жабаги вышла на порог сакли и говорит пастуху:

— Добро пожаловать!

А пастух в ответ на это приветствие ударил ее кнутом.

— Дочь собаки и шайтана, — сказал он. — Отчего ты раньше не спровадила из дому своего мужа? Целую неделю мне пришлось ждать этого вечера. — И он опять ударил ее.

Она не закричала, не заплакала отболи, а засмеялась.

— Ударь меня еще раз, — сказала она, — люблю, когда ты бьешь меня.

Пастух засмеялся:

— А когда муж бьет тебя, ты тоже смеешься? — спросил он.

— Муж никогда не бьет меня, — ответила жена.

Потом она и пастух вошли в саклю,