Кавказ. Выпуск XXIV. Легенды и предания - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

Жабаги и его друг, как воры, прокрались к сакле, приложились к щелке в ставне окна, начали смотреть. И увидели: сел пастух перед очагом, протянул ноги, а жена Жабаги сняла с него чевяки, обмыла его ноги. Потом поставила она перед ним круглый столик о трех ножках, на котором лежали куски жирной баранины, кукурузный чурек и стоял чинак с бузой!

Пастух пил бузу, ел баранину, а жена Жабаги прислуживала ему.

Потом, когда пастух наелся, напился, она принесла ему воды для омовения. Потом свет в сакле погас.

— Видел? — спросил Жабаги своего друга.

— Видел, — ответил тот.

— Что скажешь на это?

— Я? Я не знаю, что сказать. Того, что случилось, я не ожидал…

— Но почему случилось?

— Не знаю… Но меня больше всего удивляет, что жена полюбила этого кривого и грязного пастуха, а не молодого и красивого человека.

— Об этом надо спросить жену… — Жабаги помолчал. — Я хочу тебя попросить сделать одно дело, — сказал он своему другу.

— Говори, какое это дело…

— У пастуха жена уже не молодая и немного красивее своего мужа… Надо испытать ее, будет ли она верна ему… Тебя она не знает… Пойди к ней в саклю, попробуй уговорить ее изменить мужу ради тебя. Вот возьми кошелек с золотом. Холопы за золото продают не только тело, но и душу.

— Хорошо, — сказал друг, — посмотрим.

Подошел он к сакле пастуха. Дверь в сакле была отворена, а в очаге горел огонь. Прошмыгнул друг Жабаги в саклю. Испугалась жена пастуха, он поспешил успокоить ее:

— Не бойся меня, — сказал он. — Я давно хотел прийти к тебе, когда твоего мужа нет дома, и вот теперь дождался этого времени.

— А что тебе нужно от меня? — спросила она.

— Мне нужно одного, чтобы ты полюбила меня, чтобы была моей женой в эту ночь. Посмотри на меня, я молод и красив, а твой муж кривой и грязный…

— Да, это верно, он кривой и грязный…

— И ты не любишь его?

— Нет, не люблю… Я бываю очень рада, когда он со стадом уходит в степь. Но женой твоей не буду…

— Почему? Боишься изменить мужу? Так знай, что он тебе изменяет: он сейчас у жены Жабаги… Я видел, как он вошел в саклю к ней.

— Я это давно знаю, — ответила жена пастуха.

— Знаешь и не ревнуешь?

— Как буду ревновать, когда не люблю мужа…

— Тогда полюби меня. Скажи, нравлюсь я тебе?

— Нравишься, очень нравишься, но полюбить тебя не могу.

Он вытащил из кармана кошелек с золотом.

— Посмотри, — сказал он. — Тут столько золота, что хватит тебе и мужу твоему откупиться у Жабаги на свободу. Твое будет золото, если полюбишь меня хотя бы только в эту ночь…

— Не будет этого, хотя бы ты гору золота насыпал. Уходи из сакли, а иначе я закричу, сбежится народ, и тебе стыдно будет.

— Постой, не кричи… Скажи мне, за что жена Жабаги полюбила твоего мужа?

— Она не любит его, совсем не любит.

— Не любит, а принимает его! Как же так?

— Иди спроси у нее… Уходи, не то кричать буду…

Вышел уздень из сакли, подошел к Жабаги, передал ему свой разговор с женой пастуха.

— Ничего не понимаю, — развел руками Жабаги.

— Что же ты намерен сделать со своей женой и пастухом? — спросил его друг.

— Подумаю…

— Да, подумать надо.

Пока Жабаги и его друг стояли, обсуждая случившееся, жена пастуха осторожно, как кошка, пробралась к сакле Жабаги и постучала в дверь.

— Кто стучит? — отозвалась жена Жабаги.

— Будь осторожна, — сказала жена пастуха, — о твоей связи с пастухом знает еще один человек. — И так же осторожно направилась в свою саклю.

Постоял Жабаги со своим другом, поговорил.

— Однако, — сказал он, — как бы там ни было, а пастуха выгнать из сакли надо. Поезжай домой один.

Простившись с другом, Жабаги подошел к своей сакле, послушал под окном, послушал под дверью. В сакле было темно и тихо.

Постучал раз, другой.

— Кто стучит? — спросила за дверью жена.

— Я, Жабаги Казаноко, — ответил Жабаги.

Дверь сейчас же отворилась, и сейчас же в сакле засветился огонь.

Осмотрелся кругом Жабаги. Кроме него и жены, в сакле нет никого.

— А где же пастух? — спросил он.

— Какой пастух? — спросила жена. — Зачем ему быть здесь?

— А это ты лучше знаешь…

— О чем ты говоришь?

— Ты не лги… Я все знаю, потому что своими глазами видел, как ты мыла ноги пастуху, как угощала его, как потом погасила огонь.

— О Жабаги! — воскликнула жена. — Ведь тебя одного я люблю…

— Не лги… не буду много разговаривать с тобой… Одно только скажу: даю тебе три дня сроку, чтобы ты сама могла выбрать себе казнь. Пошла от меня!

Ничего не сказала жена, ушла в свою половину.

Прошла ночь, пришел день.

Жабаги, как и раньше, был весел, наружно весел.

А жена печальна была.

Настала ночь.

Лег спать Жабаги и скоро заснул, а среди ночи проснулся и удивился: лег спать один, а теперь около него жена, и так ласкала, так нежно целовала она его.

— Уйди, змея! — толкнул он ее.

Но она молчала, только ласки удвоила. И никогда-никогда ласк таких Жабаги не испытывал. Страсть заговорила в нем.

— Я не камень, — пробормотал он, — но все-таки я предам тебя казни.

А жена молчит и только целует его.

Вдруг засветился огонь в сакле: жена Жабаги со свечой в руке вышла из своей половины, подошла к Жабаги.

Глянул Жабаги на женщину, лежащую рядом с ним… Лежит жена пастуха!

А его жена светит ему в лицо и говорит укоризненно:

— Ах, Жабаги, Жабаги! Как же это можно?

Никогда Жабаги так весело не смеялся, как в эту ночь и в следующий день.

— «Ах, Жабаги, Жабаги! Как же это можно?» — говорил он сам себе и смеялся, смеялся.

Потом призвал к себе пастуха и его жену.

— Отпускаю вас на волю, — сказал он им. — Даю вам десять пар крупного рогатого скота, десять лошадей, сто баранов… Живите своим хозяйством, только из моего аула уходите подальше…

Потом жене говорит:

— Скажи, кто из нас прав, кто виноват?

Жена в ответ только засмеялась.

Крымский хан Китай, разгромив ногайцев, с большим войском вступил в пределы Кабарды и расположился в версте от аула Хапажей, который стоял на левом берегу реки Баксан, выше нынешнего селения Наурузово. Этот аул не существует уже около 200 лет, а последний потомок владетелей его — князь Хапажев — был убит одним