Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Комната преобразилась разительно. Так-то она по-прежнему благоухала сигаретами, но вид имела уже совсем другой. Немного из общего вида выбивалась кровать. Я пока не придумал, что с ней делать. Сдать обратно коменданту и спать на диване? Не… Он слишком неудобный, на таком только сидеть и принимать гостей. Нужно потом какую-нибудь тахту присмотреть, что ли…

В любом случае переночевать мне есть где, и ладно. Только вначале схожу на разведку: выясню, где здесь туалет и прочие удобства.

Я вышел в небольшой коридорчик. Посетил туалет, умылся и почитал график уборки, висевший на стене. Похоже, вскоре туда добавят и меня, если я буду пользоваться туалетом этой секции. На кухне по-прежнему никого не встретил.

А вот полноценной душевой в блоке не оказалось. Судя по стрелочке-указателю на стене коридора, нужно было спускаться на цокольный этаж. Там располагалась общая душевая на двенадцать кабин и рядом та самая постирочная с чугунными корытами. Позже притащу сюда свою стиральную машинку.

Вернувшись в комнату, я устроил себе поздний ужин и наконец растянулся на казённой кровати.

С ближайшими соседями я пересёкся утром возле умывальника.

— Евгений, — представился мне бреющийся молодой мужчина.

— Санёк! — крикнул более молодой товарищ, мявший в руках газетку и тут же шмыгнувший в туалет.

— Валентин, — сообщил я и тоже занялся утренними процедурами.

— Наш коридор условно мужской, — поведал Евгений. — В нашем блоке три комнаты по два человека. Семейные на втором этаже. А тебя куда поселили? Какой номер комнаты?

— Без номера. Как я понял, в бывшую ленинскую комнату.

— Фьють… — присвистнул сосед и продолжил бриться, больше ничего не комментируя.

Было видно, что в его глазах мой статус мгновенно взлетел до небес. В ведомственном общежитии Минздрава дураков не держали.

Санёк через пару минут выскочил из туалета и оккупировал третью раковину. Вообще, помещение было просторное. И что-то мне подсказывало, что по задумке архитектора здесь должны были быть и душевые кабинки. Закуток за туалетами просто намекал на это. Да и два сливных отверстия в полу явно сделали не просто так. Судя по ведру, стоявшему у стены, соседи иногда здесь мылись.

— Ладно, мужики, бывайте. Мне пора, — я ополоснул лицо, вытерся полотенцем и поспешил к себе. С остальными соседями познакомлюсь при случае.

В комнате я натянул отутюженные брюки, свежую рубашку и завязал галстук. Нужно произвести хорошее впечатление при первом визите. Взяв портфель с документами, я запер дверь и поспешил к машине.

Дорога на северо-западную окраину Москвы была свободной. Весь путь до института занял от силы минут десять-двенадцать. Подкатив к зданию на Люсиновской, я припарковал «Волгу». Взяв портфель и ещё раз проверив документы, я направился к проходной.

Точнее, к небольшой двери с торца — в Бюро пропусков. Просто так с улицы на режимный объект не пройти. Суровая тётенька в окошке, одетая в военизированную форму ВОХР, изучила мой паспорт, после чего принялась перебирать карточки в деревянном ящике.

Для постоянного пропуска я протянул ей две фотографии, а пока мне выписали временный листок.

Статус мой всё ещё оставался неопределённым. В графе «Цель посещения» значилось: «Оформление в аспирантуру». Мне предстояло лично явиться к профессору Франку. В прошлом году я всего один раз видел его издали и даже не удостоился разговора. Не был уверен, что он вообще обо мне помнит.

К моему удивлению, Глеб Михайлович меня помнил и знал о таком неординарном распределении. Хотя и для него эта странная рокировка оказалась сюрпризом. Как объяснял мне директор КИПП, я понадобился военным, но взять к себе гражданского специалиста напрямую они не могли. Поэтому меня оформят аспирантом у Франка, но руководитель, точнее, куратор, будет от военного ведомства. Собственно, работать и учиться — или что там ещё положено делать — я буду в закрытой лаборатории какого-то Яздовского, в НИИ АМ ВВС. Хотя по бумагам займу место аспиранта здесь, в Институте биологической физики АН СССР.

— Ох, и много вы мозолей отопчете, Валентин Георгиевич, — с усмешкой заметил мне профессор после короткого знакомства.

— Это почему? — не понял я.

— У меня на конец августа всего три аспирантских места и двенадцать желающих. Причём таких, у которых папы… — Франк демонстративно закатил глаза, подразумевая заоблачный уровень этих самых пап. — А для вас одно место забрали досрочно, согласно секретной директиве ЦК КПСС и Совмина СССР. Вот и думайте, сколько недоброжелателей вы наживёте, даже не появляясь в институте.

Я понимающе кивнул, решив, что разбираться с обиженными «папиными сыночками» буду по мере их поступления. Сейчас меня интересовало чисто практическое руководство к действию.

— Понял вас, Глеб Михайлович. Директива есть директива. Но куда мне теперь?

— Теперь вам прямая дорога к Яздовскому, — Франк записал адрес. — Запоминайте, Валентин Георгиевич. НИИ авиационной медицины ВВС. Это у Петровского парка, Петровско-Разумовская аллея, двенадцать «А». Место приметное, мимо не пройдёте. Добраться от нас не так сложно, общественным транспортом минут сорок выйдет. Выйдете на Живописную, сядете на двадцать восьмой трамвай, доедете до Сокола. Там спуститесь в метро, две остановки до станции «Динамо». Из вестибюля выйдете на Ленинградский проспект, а там через парк минут десять прогуляетесь до аллеи…

Кто такой полковник медицинской службы Владимир Иванович Яздовский* — я знать не знал и никогда эту фамилию не слышал. Наверное, либо личность не слишком известная, либо секретная. В любом случае ехать и знакомиться мне предстояло именно к нему. Профессор подробно описал маршрут, явно пытаясь облегчить жизнь иногороднему аспиранту. Вежливо дослушав его, я поблагодарил:

— Спасибо, Глеб Михайлович. Маршрут подробный, только трамвай мне не понадобится. Я на машине приехал.

В глазах профессора отразилось искреннее изумление. Парень из Краснодара, только что получивший диплом, приехал на собственной машине?

— На машине? — переспросил он. — На какой же, позвольте узнать? На такси, что ли?

— На своей, — ответил я. — «Волга», ГАЗ-21.

Глеб Михайлович подвинул к себе какую-то папку, полистал её и рассмеялся:

— Ну и ну, Валентин Георгиевич… Шесть авторских свидетельств, индивидуальный приказ ЦК и личная «Волга». Знаете, вычеркните из моих прошлых слов фразу про «мозоли». С такими аргументами вы этих номенклатурных деток с их папами переедете и даже не заметите. Ладно, раз вы на колёсах, тогда по Ленинградскому проспекту прямо до стадиона «Динамо», а там забирайте направо, на аллею.

У ворот КПП стоял