Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

— Товарищ капитан, я к полковнику Яздовскому. Аспирант Жериков Валентин Георгиевич.

Офицер равнодушно взял мой паспорт, но едва заглянул в лежавший перед ним список, как его брови поползли вверх. Он ещё раз посмотрел на меня, потом — в окно, на «Волгу».

— А, спецнабор… — протянул он уже совсем другим тоном. — Машину пока за воротами оставьте, товарищ аспирант. Пропуск на неё позже сделаем. Проходите через вертушку, прямо по дорожке, мимо вивария. Корпус номер два. Полковник Яздовский на месте. Документы предъявите дежурному на входе.

Следуя указаниям, я пошёл дальше, с любопытством оглядываясь по сторонам. За сетчатым вольером вивария лаяли обыкновенные дворняги. В нужном мне корпусе, на втором этаже, у нужного мне кабинета расположился хмурый младший лейтенант. Осмотрев меня с ног до головы, он постучал в дверь и кратко доложил, кто пришёл.

— Пусть войдёт, — донёсся из-за двери резкий голос.

Младший лейтенант посторонился, и я шагнул в кабинет. Обстановка типичная для этого времени: большой письменный стол, сейфы у стены, на вешалке — китель с полковничьими погонами медицинской службы. И сам полковник за столом. Хозяин кабинета закрыл папку с какими-то документами и уставился на меня.

Невольно я вытянулся по струнке. Фамилия Яздовский мне ни о чём не говорила, но персона в этом военном НИИ явно была значимая.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — произнёс я.

— Здравствуйте, Валентин Георгиевич. Присаживайтесь, — Яздовский кивнул на стул напротив себя и тут же задал вопрос: — В армии служили?

— Нет. Поступил в институт и только что выпустился.

— Жаль, — отрезал полковник. — Дисциплина вам бы не повредила. У нас закрытый военный институт. Здесь приказы выполняются точно и в срок. Опоздание на минуту — рапорт. Срыв графика — взыскание. Вы меня поняли?

— Понял, — кратко ответил я.

— Вот и отлично. Формально, для конспирации, вы числитесь аспирантом у Глеба Михайловича, во второстепенной лаборатории Института биофизики. Туда будете ходить раз в неделю с сентября. Реально же ваше рабочее место здесь. Пропуск на территорию вам выпишут постоянный. Мне доложили с КПП, что вы на колёсах. Сразу предупреждаю: никаких посторонних в салоне на территорию не провозить.

Он открыл ящик стола, достал оттуда тонкую папку и полистал её.

— Ваше изобретение, — Яздовский постучал пальцем по бумагам. — Особый гидрогель с высокой абсорбирующей способностью. Вы ведь создавали его для лётчиков стратегической авиации? Чтобы решить проблему… кхм, длительных полётов в гермокостюмах?

— Никак нет, — отрицательно покачал я головой. — Гидрогель создавался исключительно для Целины.

На мгновение на лице Яздовского промелькнуло удивление.

— В любом случае лётчики — это вчерашний день, — продолжил он. — Вы даже не представляете, Жериков, насколько вовремя вы со своим гелем подвернулись. Нам нужно решить эту проблему для условий, в которых обычные дренажные системы не работают в принципе из-за отсутствия гравитации. Понимаете, о чём я?

Вот тут до меня дошло! Невесомость!

Наконец-то я понял, почему меня так спешно выдернули по спецприказу и засекретили, а за окном лаяли те самые дворняги. Полковник медицинской службы Яздовский руководил программой, о которой в 1958 году вслух не говорил вообще никто. Программой подготовки к полёту человека в космос!

— Понимаю, товарищ полковник, — как можно более спокойным голосом ответил я.

— Раз понимаете, то к делам, — Яздовский снова стал предельно деловым и строгим. — Сегодня оформляете документы в Первом отделе. Завтра в восемь ноль-ноль жду вас здесь. Начнём с ознакомления с техническим заданием. Свободны, аспирант Жериков.

На следующий день в восемь ноль-ноль я стоял у той же двери. Младший лейтенант кивнул мне, и я вошёл в кабинет. Полковник Яздовский уже сидел за столом, обложенный документами, и выглядел так, будто и не уходил отсюда.

— Проходите, Жериков. Садитесь, — без лишних предисловий бросил полковник. — С Первым отделом вчера закончили? Вот и отлично. Теперь к делу. Ночью я ещё раз перечитал ваши выкладки по гидрогелю. Впитываемость у него колоссальная, здесь вопросов нет. Но как вы технически представляете его использование в кабине? Нам нужно готовое, надёжное изделие.

Я достал из портфеля несколько листов с зарисовками, подготовленными с вечера.

— Товарищ полковник, сам по себе гель — это просто порошок или гранулы. Здесь нужна правильная оболочка. Обычные трусы или подгузники из ткани не подойдут: они намокнут. Тяжёлую медицинскую клеёнку использовать тоже нельзя — кожа пилота моментально сопреет, появятся жуткие опрелости и гнойники.

Яздовский внимательно слушал, не перебивая.

— Конструкция должна быть трёхслойной, — показал я на страницу с эскизом. — Внутренний слой, прилегающий к телу, — гидрофобный, он пропускает влагу только в одну сторону. Средний слой — из распушённой целлюлозы. Она мгновенно впитывает жидкость и передаёт её гидрогелю, который превращает всё в монолитное желе. А внешний слой — тончайшая полиэтиленовая плёнка, которая не пустит влагу на комбинезон.

— Разумно, — согласился полковник, разглядывая схему. — А как вы планируете крепить это… анатомическое изделие на теле? Под комбинезоном любой узел натрёт кожу до крови за пару часов.

— Никаких пуговиц и завязок, — ответил я. — Нужны застёжки-липучки. Знаете, по принципу обычного репейника, который цепляется к одежде. Тканевая лента, где на одной стороне микрокрючки, а на другой — микропетли. Я слышал, на Западе эту штуку уже кто-то изобрёл и запатентовал, так что технология существует. Они позволяют за секунду намертво зафиксировать эти «трусы» на теле, подогнав по размеру, и при этом не создают выступов.

Яздовский побарабанил пальцами по столу, переводя взгляд с меня на эскиз.

— Липучки, целлюлоза, полиэтилен… — негромко пробормотал он. — Идея отличная, Жериков. Но вы понимаете, что в рамках нашей лаборатории мы это на коленке не соберём? Ваша задумка требует совершенно другого размаха. Тут нужна не исследовательская лаборатория, а полноценный производственный цех с автоматизированным оборудованием, прессами для формовки целлюлозы и станками для производства плёнки. В Союзе такого оборудования просто нет.

— Ну, товарищ полковник, тут вы от меня слишком многого хотите, — я развёл руками и виновато улыбнулся. — Я ведь простой парень из провинции. Моё дело — химия, формулы, ну и общая идея. А устраивать цеха, выбивать фонды под импортные станки и налаживать промышленное производство… Извините, я всего лишь аспирант. Это совершенно не в моей