Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей

Пока шёл по коридору, сообразил, что общежитие это не коридорного, а блочного типа. Судя по планировке, в секциях было по три комнаты. На каждую такую тройку приходились собственные умывальник и уборная, что по советским меркам считалось невиданным комфортом. Просторная общая кухня с газовыми плитами обнаружилась в самом конце крыла, почти рядом с моей комнатой. Удобно — далеко бегать не придётся.

На кухне в тот момент никого не было. Так что я не стал задерживаться и поспешил к себе.

Ну что вам сказать… В этой бывшей ленинской комнате курили много и часто. Запахом табака пропиталось всё помещение. Зато габариты впечатляли — метров тридцать квадратных. Огромное окно без штор и высоченный потолок с парой стандартных белых плафонов.

На фоне этих шикарных площадей одинокая железная кровать смотрелась сиротливо. Я бы сказал — очень сиротливо, по той простой причине, что больше вообще никакой мебели в комнате не было! Ни стола, ни стула, ни платяного шкафа. Только голый паркет «ёлочкой» да радиоточка на стене. Хорошо, что матрас и постельное бельё комендант всё же предоставил. Иначе совсем грустно было бы.

— Минимализм, однако, — пробормотал я, ставя таз с продуктами прямо на пол.

Естественно, я поспешил снова по магазинам. Дальше свободного времени у меня не будет, так что нужно было успеть за этот день по максимуму. Требовать что-то от Коршунова я не видел смысла. Скорее всего, комендант выдаст мне колотый фанерный шкаф и скрипучий стул. Зачем? Деньги у меня есть, а всё купленное, если придётся съезжать, я всегда смогу перевезти к Борису в Бабушкино — у него дом большой, место найдётся.

Немного пришлось поездить, пока мне не порекомендовали мебельную комиссионку на Садовом кольце. В отличие от обычных магазинов, в комиссионке не нужно было стоять в очередях и ждать поступления товара. Были бы деньги. У меня они водились. Из Краснодара я забрал наличными всё, что скопилось. А скопилось там прилично. Отчего-то завод в Грозном перевёл мне в марте аж тридцать две тысячи. За что столько, я не понял, но просто порадовался. Плюс отчисления за песни, плюс выплаты за впитывающие губки от завода ЗИП, плюс тринадцать тысяч от Васьки — итого вышло почти семьдесят тысяч.

И поскольку в средствах я не был стеснён, то поспешил с покупками. За полчаса присмотрел платяной шкаф, рабочий стол, кресло к нему, деревянную этажерку для книг и небольшой круглый столик наподобие чайного. Причём шёл он вместе со стульями. Не простыми, а такими… с претензией на «музейный экспонат».

Продавец-консультант пояснил, что столик вообще-то шахматный. у него под столешницей имелись выдвижные ящички с фигурами. То-то я смотрю, верх стола шахматную доску напоминает.

— Конец девятнадцатого века, работа знаменитого московского мастера Шмидта. Одна тысяча восемьсот рублей, — сообщил продавец, и я слегка офигел от цены.

Постоял. Подумал. Кушать мне всё равно нужно за столом. Не хотелось бы делать это за рабочим, среди чертежей и черновиков. Накину сверху на этот круглый какую-нибудь скатёрку — и никто не поймёт, что за ним положено в шахматы играть.

— Есть комод работы этого же мастера, — отвлёк меня от раздумий мужчина. — Небольшой скол вот тут, на углу. Зато цена — всего триста сорок рублей.

Во! А с комодом этот комплект — столик и два стула — совсем будет в тему. В ящики макароны и пряники загружу, не в шкаф же с вещами их прятать.

Далее перешёл к так называемой мягкой мебели. Диваны в это время были здоровенные, тяжёлые и обязательно с валиками вместо подлокотников. Прикинув и так и эдак, я решил диван купить. К тому же цена на него была всего шестьсот пятьдесят рублей.

— Товарищ, — обратился я к продавцу, когда тот выписал чеки на всю выбранную мебель, и, передавая ему сто рублей, добавил: — А нет ли у вас холодильников?

Глаза мужчины блеснули. Он воровато огляделся и понизил голос:

— Для вас, молодой человек, найдётся. Имеется «ЗИЛ-Москва». Состояние идеальное. Сдала семья дипломата в связи с отъездом. Три тысячи восемьсот рублей — и он ваш без всякой очереди.

Я мысленно присвистнул. Цена кусалась, но перспектива пить в июльскую жару прокисшее молоко и выбрасывать прокисший суп меня не прельщала. Никогда не думал, что без холодильника возникает столько проблем. Одно дело, когда мы в эвакуации голодали и из еды была одна варёная картошка, другое дело — сейчас. Те, у кого нет холодильника, летом покупают продукты «на один укус», чтобы не пропали.

— Беру, — кивнул я.

— Вот и чудно! — Продавец прямо-таки расцвёл и доверительно придвинулся ближе. — Стиральную машину не желаете? Рижская, «ЭАЯ-3», дефицит редчайший, с ручными валиками для отжима белья! Сама крутит, сама стирает. Недорого, за семьсот рублей. Хозяева даже заводскую инструкцию сохранили.

Предложение продавца меня удивило. Что-то я совсем не подумал, что мне предстоит долго жить в Москве и, само собой, стирать. Постельное бельё вроде бы в общежитиях меняют, но всё остальное приходится стирать самим. И делают это явно не на кухне. Где-то должно быть специальное помещение. В общем, машинку я тоже взял.

Дальше, в отделе текстиля, мне повезло наткнуться на сданные кем-то тяжёлые портьеры с гардиной. Как раз отличное решение для моего окна. Не только свет, но и лишние звуки отсечёт.

Вопрос с доставкой, которую официальное Мострансагентство обещало «в течение трёх дней», решился на заднем дворе магазина за пару минут. Всего двести рублей, показанные старшему грузчику, сотворили чудо. В один миг материализовался свободный грузовой «ГАЗ-51», в кузов которого погрузили мои покупки, бережно обложенные старыми матрасами.

Когда около семи вечера мы — я на «Волге» и грузовик с мебелью — въехали во двор на Новопесчаной, Коршунов как раз курил на крыльце. Увидев, как двое крепких мужиков в серых халатах бодро вытащили здоровенный шкаф, комендант опешил.

— Это ещё что такое? — преградил он путь грузчикам. — Куда вы это прёте?

— Моё личное, товарищ Коршунов. Имею право по закону, — ответил я, протягивая ему перевязанный бечёвкой свёрток с палкой колбасы и бутылкой водки.

Так-то я мог приехать гораздо раньше грузовика. Но специально свернул в гастроном за таким подношением для коменданта.

— Ладно… Заносите, — оценил «булькающий» звук пакета Олег Степанович. — Но чтоб после десяти вечера у меня тишина!

Мужики управились до восьми. Расставили мебель, прикрепили гардину и,