Линия иной судьбы 5 - Дмитрий Соловей
Получив такое благословение, я взялся за дело. Провозился чуть больше часа. И раз уж верёвки натянул, можно было их опробовать.
Собрав в таз рубашки, трусы с носками, я отправился вниз к своей стиральной машинке. Ещё накануне я выспросил у коменданта разрешение и на её использование. Он против техники не возражал, хотя и рекомендовал оставить записку, что машинка принадлежит жильцу с третьего этажа блока «Г». К слову, помещение для стирки в машинках было предусмотрено заранее. Там имелись и три розетки, и специальный слив.
В общем, захожу я в постирочную со своими вещами и обнаруживаю, что моя машинка отлично функционирует! В том смысле, что уже стирает чьи-то вещи. Это кто же такой беспардонный решил, что раз общежитие, то всё общее? По пути на лестнице я встретил двух дам, вежливо с ними поздоровался. Но не факт, что именно они заняли мою машинку.
Постояв немного и почесав затылок, я вернулся к себе. Раз постирать не удалось, займусь другим делом.
Разложив на столе новенькую «Москву», стопки бумаги и копирку, я только-только заправил первый лист, как в дверь постучали.
На пороге стояли двое. Явно соседи, но их я ещё не встречал. Один — повыше, вальяжный такой, в импортной рубашке-поло и модных туфлях. Второй, коренастый, с хитрыми татарскими глазами, держал в руках две бутылки «Жигулёвского».
— Здорово, новосёл! — широко улыбнулся вальяжный, бесцеремонно разглядывая мою просторную комнату и мебель. — Я Эдик, с курса аспирантуры, а это Марат. Слушай, парень, ты чьих будешь? Выделить целый красный уголок под одного человека — это круто. Мы тут посовещались… В общем, за такие хоромы надо проставиться. Пустишь соседей? Посидим, познакомимся.
Вопрос поставил меня в тупик. С одной стороны, по законам общаги отказ выпить за заселение автоматически превращал тебя в «зазнайку» и врага коллектива. С другой — у меня на столе лежали эскизы подгузника с гидрогелем для секретного НИИ ВВС. Эдик с Маратом явно пришли не просто выпить, а разведать, что за «блатная птица» к ним подселилась. Болтать с ними о работе под пиво — гарантированная путёвка на Колыму от капитана из Первого отдела.
* * *
* Наверное, стыдно Валентину не знать, кто это. Но и я вместе со своим героем не в курсе, что полковник медицинской службы Владимир Иванович Яздовский — это человек, который создавал космическую биологию в СССР, участвовал в отборе и подготовке первых космонавтов, в том числе и Гагарина.
Глава 17
Ситуация возникла щекотливая. Я уже открыл было рот, чтобы дипломатично перевести стрелки и предложить сходить в другой день в пивную на Соколе, как из коридора послышался шум.
— Осторожно! Сюда давай, аккуратнее! Шнур-то тяни поверху, потом закрепишь! — раздался голос коменданта Олега Степановича.
Эдик с Маратом невольно обернулись. В коридоре стоял взмыленный комендант, а за его спиной суетился паренёк в синей спецовке, волочивший за собой тяжёлую бухту провода. В руках комендант держал телефонный аппарат.
Олег Степанович с недоумением посмотрел на меня, на парней с пивом, и его лицо мгновенно налилось багровым цветом.
— Это ещё что такое⁈ — взревел он, отодвигая Эдика в сторону. — Вы чего тут устроили, бездельники? Какое пиво⁈ А ну, по комнатам разбежались, живо! Я вам устрою! Завтра же на совет профкома вызову за нарушение режима!
Вальяжность с Эдика сдуло за долю секунды. Марат испуганно спрятал бутылки за спину.
— Да мы ничего, Олег Степанович, мы просто познакомиться… — пробормотал Эдик, пятясь назад.
— Я вам познакомлюсь! Вон отсюда! — продолжил негодовать комендант.
Затем он повернулся ко мне и мгновенно сменил тон на подобострастно-виноватый:
— Вы извините, Валентин Георгиевич, глаз да глаз за обормотами нужен. Не беспокойтесь. Вот, связиста привёл. Срочное распоряжение — установить вам личную телефонную точку. Прямо сейчас подключим, проверим, и мешать вам больше никто не посмеет.
Через приоткрытую дверь я видел, как Эдик и Марат замерли в коридоре, наблюдая за этой картиной. Личный телефон в общаге… Да ещё и комендант со мной на «вы». Представляю, какие слухи теперь пойдут!
Пока связист занимался работой, я сообщил, что спущусь в постирочную, и отправился вниз. К своему неудовольствию, там я застал возле своего агрегата трёх спорящих дам. Как выяснилось, они делили очерёдность стирки на моей машинке. Влезать в спор я не стал, молча отключил шнур от розетки и, подхватив влажную машинку снизу, поволок её к выходу.
— Молодой человек! Вы что себе позволяете⁈ — окрикнула меня одна из дам.
— Что именно? — спросил я, не поворачивая головы. — Забираю свою вещь.
— Как это забираете? — послышался второй возмущённый голос. — Мне на вахте сказали, что технику специально привезли…
— Не знаю, что вам сказали. Машинка моя. — С трудом перетащил я её через порог.
Вниз нести её было однозначно проще. Но ничего, кое-как приспособился. С остановками и передышками дотащил до блока «Г». Я ещё даже дверь не открыл, как со стороны лестницы послышались возмущённые голоса.
Дамы успели сбегать к коменданту и нажаловаться. Правда, он сначала не понял, на кого именно, и проследовал за женщинами. А я ведь записку на стиральной машинке оставлял. Вот они и обнаружили свою «пропажу» довольно быстро.
Коршунов вник в ситуацию и разочаровал дам новостью: стиральная машинка действительно моя. Женщины попытались выклянчить её, предложив пользоваться ею «когда вам не нужно». Даже разговаривать с ними на эту тему я не стал. Вместо этого описал коменданту, как спустился вниз с тазиком белья, чтобы постирать, но не смог воспользоваться машинкой. Когда пришёл во второй раз, дамы уже делили очередь на неё.
Так что нет. И не стоит взывать к моей комсомольской сознательности.
Разобиженные дамы ушли. Мы с Олегом Степановичем установили машинку под бельевыми верёвками, которые я натянул. Услышав возню, из комнаты вышел Санёк. Ему я сказал, что обитателям блока «Г» стирать разрешаю, но женщин с других этажей прошу не пускать.
— Они всё равно влезут, — уверенно заявил Олег Степанович. — Вы бы замок на двери в блок поставили. А то у вас тут вон и вешалка, и зеркало. Могут