Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин
Голоса в наших головах взвыли с утроенной силой!
Это был уже не одиночный шёпот, а целый хор безумцев: там орали и плакали женщины и дети, кричали наши собственные голоса, требуя прыгать влево, вправо, назад, вверх — куда угодно, лишь бы мы оступились и свернули себе шеи!
Звуковое давление в черепе стало таким, что начали болеть зубы, а перед глазами поплыли разноцветные круги.
Я бросил короткий взгляд сквозь силовой купол на трибуны. Картина там творилась просто сюрреалистическая. Из-за звукоизоляции барьера и ревущего в нашей голове морока мы совершенно не слышали рёва толпы — и слава богам, иначе бы барабанные перепонки точно лопнули!
Зато я отлично видел, как в немом кино бесновались тысячи людей. Аристократы вскакивали с мест, размахивали руками, открывали рты в беззвучных криках. В ложе наших союзников Мишка Морозов прыгал, как заведённый, и тряс кулаками.
Яромир что-то яростно орал в сторону сектора Романовых, и даже обычно невозмутимый отец стоял, вцепившись побелевшими пальцами в парапет. А вот князь Долгополый сидел бледный как смерть, вжавшись в кресло. Понимал, гад, что верёвочка неумолимо совьётся в петлю! И эта петля обхватит его шею!
— Фрося! Смотри только на руки! — заорал я, хотя сам едва слышал собственный голос.
Мы полностью отказались от слов. Только язык жестов!
Прыгать сверху вниз на невидимые платформы оказалось ещё сложнее, чем карабкаться наверх. Гравитация разгоняла тело, и встречать невидимый камень приходилось на полусогнутых ногах, гася удар приседом, чтобы не выбить коленные чашечки.
Плюс! Минус! На десять часов! На два часа! Полтора метра вниз! Два метра вперёд!
Мы прыгали вниз, как два горных барса, наплевав на вой ветров в ушах, на ожоги, на дымящиеся подошвы и сбитые в кровь суставы. В этом безумном танце над огнём мы с Ефросиньей стали единым целым. Я верил каждому взмаху её тонкой руки, а она без колебаний бросала своё тело в пропасть по одному движению моих пальцев.
Наконец впереди замаячила каменная площадка у противоположных ворот арены. До неё оставалось всего три метра по горизонтали и два вниз.
Я показал княжне жест: «Двенадцать часов! На выход!».
Она оттолкнулась и ласточкой перелетела последний огненный рубеж, приземлившись на спасительную твердь у самых ворот. Я рванул следом, перемахнул через ревущие языки пламени и приземлился рядом с ней, для верности прокатившись по камню.
Вскочил на ноги, подлетел к массивной двери, встроенной в силовой контур, и вогнал добытый бронзовый ключ в замочную скважину.
Поворот!
Механизм внутри двери звякнул. По силовому куполу пробежала яркая золотая волна.
В то же мгновение ревущее море огня на арене разом погасло, словно кто-то перекрыл газовый вентиль. Парящие платформы рухнули и начали зарываться в песок. Четверо иерархов Воздуха опустили руки и склонили свои клювастые головы. Ментальный вой в ушах оборвался, сменившись благословенной тишиной, а на наших затылках щёлкнули замки — проклятые очки сами собой сползли на шеи, возвращая миру нормальные краски!
Створки ворот перед нами с шипением разъехались в стороны, и в лицо ударил прохладный воздух туннеля и оглушительный рёв тысяч глоток с трибун!
— БРАВО! БРАВО! — голос глашатая, казалось, сейчас обрушит своды Императорской Арены. В его интонациях слышался неподдельный восторг. — ГОСПОДИН ЯРОСЛАВСКИЙ И ГОСПОЖА ПРЕОБРАЖЕНСКАЯ С ЧЕСТЬЮ И НЕВЕРОЯТНЫМ МАСТЕРСТВОМ ОДОЛЕЛИ ИСПЫТАНИЕ НЕБОМ! СТИХИЯ ВОЗДУХА ПРИЗНАЛА ИХ ЕДИНСТВО МНЕНИЙ! МЫ ПОЗДРАВЛЯЕМ ИХ И ДАЁМ ЗАСЛУЖЕННУЮ ПЕРЕДЫШКУ НА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ! А ДАЛЬШЕ… ДАЛЬШЕ НАС ЖДЁТ НОВОЕ ИСПЫТАНИЕ ОРДАЛИИ!
Мы с Ефросиньей вывалились за порог арены в спасительную тень коридора. Княжна тут же привалилась спиной к холодной бетонной стене. Её лицо было красным от жара, волосы выбились из причёски и прилипли ко лбу, но в глазах плясали чертенята.
Я посмотрел на свои ободранные костяшки пальцев, пошевелил стопами в подплавленных, ботинках и криво ухмыльнулся. Прорвались…
— Тебе снова повезло, Ярославский, — донёсся презрительный голос слева. — Надеюсь, что это в последний раз!
Глава 16
— Господин Долгополый! — я повернул голову на выступившую из полумрака фигуру. — Скажу вам честно — вы тот самый человек, которого я сейчас меньше всего хочу видеть. Соскучились по мне, признавайтесь?
Глеб Долгополый стоял в нескольких шагах от нас, вальяжно привалившись плечом к бетонной стене коридора. Выглядел он как с обложки модного столичного журнала. От него несло даже дорогим парфюмом с нотками древесного мха и цитруса. Да уж, против нашего запаха…
На фоне этого холёного павлина мы с Ефросиньей смотрелись как парочка шахтёров, только что выбравшихся из горящего забоя. Ну а что? Мы чумазые, взмокшие, в порванных на локтях и коленях куртках, с ободранными костяшками пальцев.
Бомжи перед императором, не меньше!
— Да не успел я по тебе соскучиться, Ярославский. Век бы тебя не видеть, ни на этом свете, ни на том, — процедил княжич и скривил губы в брезгливой усмешке.
— Ну так а чего же вы тогда сюда припёрлись? — я развёл руками, отчего в грудных мышцах кольнуло после недавних гимнастических этюдов над пропастью. — Или вы три дня бежали за мной только для того, чтобы сказать, насколько глубоко я вам безразличен?
— Давай-давай, хорохорься, паяц, — Глеб отлепился от стены и сделал шаг вперёд. Наверняка они с папенькой рассчитывали, что мы сгорим ещё на первых метрах Суда Неба. — Посмотрим, как ты запоёшь в финале. Я же спустился пожелать тебе удачи напоследок. Хотя, если честно, сильно сомневаюсь, что она тебе поможет. Следующий уровень ты уже точно не пройдёшь. Сдохнешь на Арене, как дворовая шавка.
— Может быть, и не пройду, — я пожал плечами, внимательно следя за микромимикой его лица и током живицы в его меридианах. Парень был взведён до предела, как тугая пружина. — Всякое бывает…
— Тогда мы вместе не пройдём, — отрезала Ефросинья Степановна. — А вы, Глеб Фролович, насколько мне не изменяет память, ещё совсем недавно очень уж активно ко мне клинья подбивали. На светских раутах проходу не давали, комплиментами сыпали. Неужели теперь вы и моей смерти так же горячо желаете?
Долгополый-младший перевёл взгляд на княжну, и на долю секунды на надменном лице промелькнула досада. Ещё бы — такая завидная невеста, да ещё и с наследством княжеского рода, а сама прыгнула в руки ненавистному врагу!
— Так