Боярский сын. Воин. Часть 3 - Алексей Владимирович Калинин

Я тут же поморщился и приложил ладонь к груди, изображая крайнюю степень шока.

— Фу! Ну фу же, Глеб Фролович! Как некультурно! — протянул я с издевательской укоризной. — Чтобы наследный княжич древнего рода… да тыкал в людей пальцем, словно какой-нибудь немытый простолюдин на базарной площади! Куда только смотрели ваши преподаватели по этикету? В кошелёк вашего отца?

— Мне сейчас всё можно, — ухмыльнулся Долгополый, не опуская руки. — Победителей не судят, а с живыми трупами церемонии разводить ни к чему!

— Ах, вам всё можно? — я наклонил голову. — Ну, раз уж у нас тут вечер полной вседозволенности и свободы нравов… Тогда будьте любезны развернуться на сто восемьдесят градусов и бодрым шагом пойти на три буквы. Мне уточнить маршрут?

Лицо Глеба налилось дурной кровью, а на скулах заходили желваки. В воздухе запахло каменной пылью, похоже, что его земляная живица откликнулась на вспышку яри.

— Что ты вякнул, щегол⁈ — прошипел он и сделал шаг ко мне.

Может, уработать его сейчас по-пацански? А с другой стороны — на хрен бы он сдался? Силы ещё на него тратить!

— То, что слышали, — с невозмутимым хлебалом ответил я, глядя в его налившиеся кровью глаза. — Уж будьте так любезны, избавьте нас от своего присутствия и валите-ка вы… в за-а-ал.

Я специально растянул паузу перед последним словом и чуть замедлил звук «л» на конце. Конечно, мне дико хотелось поставить туда совсем другую согласную букву — например, звонкую «д», чтобы отправить индюка по более анатомическому адресу. Или выдать классическую русскую триаду, от которой у впечатлительных барышень уши сворачиваются в трубочку.

Но приличия всё-таки стоило соблюсти. Во-первых, за нами наверняка наблюдали и могли вмешаться. Эта провокация могла стать признаком нашей вины, всё-таки не зря Глеб тут нарисовался — ведь по любому захотел нас вывести из равновесия. А во-вторых, моё изящное балансирование на грани фола бесило напыщенного аристократа куда сильнее банальной брани.

— Да как ты смеешь, ничтожество⁈ — голос Глеба сорвался на хриплый фальцет. Он сжал кулаки и побледнел. — Всё равно ты сдохнешь! Слышишь меня⁈ Если каким-то чудом не сгинешь здесь, под куполом, то захлебнёшься кровью в другом месте! Уж мы с отцом постараемся это устроить в лучшем виде!

— Ой, напугали ежа голой ж… жимолостью, — фыркнул я. — Глеб Фролович, видите ли, в чём дело… За такие гнилые базары в приличном обществе принято бить по наглой харе. Я бы с огромным удовольствием прямо сейчас бросил вам перчатку в лицо и вызвал на смертельную дуэль. Но, увы, мой официальный ранг Дружинника по Имперскому кодексу не позволяет мне кидать вызов тому, кто слабее. Бюрократия, ядрёна медь, связывает по рукам и ногам!

— Тогда я сам вызову тебя! — выдал Долгополый, брызгая слюной. Он приблизился ко мне так, что я разглядел лопнувшие капилляры в его глазах. — И ты будешь знать, выродок, что даже если ты каким-то немыслимым образом выползешь живым с этого испытания, я буду ждать тебя за пределами Арены! И мне плевать, какой там у тебя ранг, и кто за тобой стоит! Я сам сотру тебя в порошок!

— Ну что я могу сказать на это? Только одно — бугагашенька! — улыбнулся я в ответ.

Ух, из меня получился бы отличный компьютерный тролль!

Лицо Глеба перекосило. Эмоции захлестнули золотого мальчика и отключили остатки осторожности. Его правая рука дёрнулась вверх и со свистом полетела к моему лицу в унизительной барской пощёчине.

Для меня этот замах был медленным, как полёт осеннего листа. Я мог легко перехватить его запястье и сломать руку в трёх местах. Мог уйти нырком под локоть и впечатать кулак в печень. Да даже если бы я вообще не шевелился, моя Кольчуга Души отбила бы его ладошку.

Но в ту долю секунды, когда его рука шла к моей щеке, в голове промелькнула мысль!

Контакт! Физический контакт кожа к коже с сыном главного заговорщика!

Глеб жил в поместье с отцом. Он крутился рядом с ним все эти дни и наверняка знал то, чего не знал покойный вербовщик Никита Сергеевич!

Мгновенным усилием воли я погасил защитный контур Кольчуги Души, оставив кожу открытой, и одновременно пробудил дар — чтение памяти плоти.

ШЛЁП!

Ладонь Долгополого с звонко обожгла мою щёку. Голова мотнулась в сторону от удара, во рту появился солоноватый привкус крови от прикушенной изнутри слизистой, но я даже не заметил этой боли.

В тот самый миг, когда потные пальцы соприкоснулись с моей кожей, пространство вокруг раскололось, словно удар пришёлся по тонкому льду. Меня на долю секунды выбросило из коридора Арены и затянуло в бурлящий водоворот чужих воспоминаний!

Я пролетел сквозь обрывки мыслей и недавних событий Глеба, всматривался взглядом охотника в самое главное, пропитанное тайной.

Вот оно! Вчерашний вечер!

Появился кабинет князя Фрола Терентьевича Долгополого в их загородном поместье. Дубовые панели, запах старой бумаги. Глеб стоит у дверей, а его отец вместе с матерью, княгиней Долгополой, подходят к огромному книжному шкафу.

Я впитывал каждую деталь глазами Глеба. Третья полка снизу, правая секция. Ряд корешков в тёмно-зелёном кожаном переплёте с золотым тиснением — полное собрание сочинений Николая Лескова.

Княгиня протягивает руку и прижимает ладонь к скрытой пластине.

Раздаётся тихий щелчок, и секция со шкафом отъезжает в сторону, открывая ведущий вниз бетонный туннель, освещённый тусклыми лампами!

Картинка мигнула, перескакивая вперёд.

Они спускаются по ступеням под землю. Спускаются ниже уровня обычных винных погребов и домовых коммуникаций. В самом низу их ждёт толстая гермодверь из воронёной стали. Справа на стене виден ещё один рунный сканер. И снова княгиня прикладывает к нему свою ладонь!

Засовы с лязгом уходят в пазы. Дверь приоткрывается, и в лицо Глебу бьёт чудовищный смрад — смесь запаха звериного логова, гниющей плоти и алхимических реактивов.

В центре просторного убежища мечется уродливая фигура. Тварь не может завершить оборот!

Моё зелье, подлитое на приёме у Романова, сломало её внутреннюю структуру! Фигура напоминает гротескного, сочащегося чёрной сукровицей зверя с вывернутыми суставами и костяными наростами! Монстр рычит, бьётся о стены, а в углу тускло поблёскивает небольшое зеркало в бронзовой раме…

Видение оборвалось так же резко, как и началось.

Меня